- Ага, люблю! Только они особо и не скрывались… Просто думали, что никого рядом нет… Вот! Слушай! А ты Ритку – драл?
- Однако у тебя и вопросы, девчуля!
Танька весьма больно сунула ему кулачком в бок:
- Не называй меня так! Не люблю! Ну так скажи – драл Рыжую?
Он засмеялся:
- Нет, не драл!
- А чего? Она же красивая, и, наверное, страстная! Рыжие – все страстные!
- Ну… не вышло как-то!
- Ну и дурак!
- Наверное…
- Да не «наверное», а точно – дурак! Ну ладно… Давай целоваться!
- Так… А как же Елена?
Танька отмахнулась:
- А-а-а… я тебе не сказала – она с рыжей ушла. Королева сказала, - здесь мелкая оторва скорчила мордочку и довольно похоже протянула, - Девочки! Я буду ближе к трем пополудни!
Иван засмеялся, мельком глянул на часы. Было еще чуть больше двух. Время есть!
- Ну-у-у… если ты так хочешь… Давай! Только вот в чем проблема… у меня уже стоит, а если мы продолжим, то… мне будет очень некомфортно! Болеть потом будет! И если Елена это поймет, а она точно поймет… То у кого-то, а именно – у мелкой бестии, будут неприятности! А кроме того… а ты разве сама не захочешь?
Танька отстранилась от него, задумалась, наматывая темно-русый, почти черный локон на палец.
- Ну да, ты прав и то, и другое… не очень-то… Ну и что? будем так сидеть? Ну-у-у… давай попробуем, а? Может я и не буду кричать?
- А про «кричать» — это ты от боли боишься закричать? Или… такая страстная? – в последнем Косов категорически сомневался – мала еще девочка, и явно не раскрыла свой потенциал.
Она опять чуть отодвинулась, потискала его за… ага… и с сомнением сказала:
- Даже и не знаю… Может и от боли… Вырастил себе елду! А может… и от страсти!
- Ой ли?! От страсти?
- А чего? Вон как Лена тогда мычала и стонала с тобой! А я что… бревно по-твоему?
- Та-а-а-к… Это когда… Опять подслушивала?
Она хихикнула:
- И подглядывала! Там… рядом со складом костюмерной… чулан с инвентарем. А в чулане том… дырочка в стене. Там же перегородка дощатая. И слышно, и видно было.
- И что?
- Ой… если честно… я тогда сама пару раз… нет! даже три… наверное… спустила. Пока Вас разглядывала, да слушала. Вот. А ты спрашиваешь – чего я на тебя навелась!
- Ремнем бы тебя… да уже большенькая.
- Ну так чего, а? Может… попробуем?
- Так! Стоп! И ручку убери с него! А откуда ты знала, что я сегодня приду? Ты же меня караулила в фойе?
— Вот же ты, Ваня…, - она постучала ему по лбу пальчиком, - У нас зал станковый окнами выходит на площадь. Я так тебя и увидела, когда ты к театру подходил.
- Так ты сейчас репетицию прогуливаешь? Не влетит тебе за это?
- Нет, ну ты все же дятел! Ну зачем тебе это сейчас? И – нет, репетицию я не прогуливаю. Утренняя уже закончилась, а вечерняя будет только в пять!
«М-да… как не оттягивай… видно… не судьба «отмазаться» от этой юной балеринки!».
А потом откуда-то всплыла подленькая мысль: «А на хера отмазываться-то! Вдуй ей! Она же хочет, и ты хочешь!».
И так это вошло "в струю", что Иван даже застонал, пытаясь изо всех сил сдержаться!
- Эй, ты чего? Тебе так плохо, да? И что же… Ну, давай я в рот возьму, что ли?
Она опять заерзала, пытаясь слезть с его коленей, что пришлось с силой придержать ее:
- Сиди! Сейчас пройдет! – Косов уткнулся в такую тонкую шейку, и увидел, прямо перед глазами, синеватую венку, что сейчас так сильно и часто билась под матово-белой нежной кожей.
Он смотрел на эту венку, и такая нежность на него хлынула…
Хрипло, как с похмелья, он прошептал:
- А хочешь… я тебя поласкаю… языком?
Она отпрянула от него удивленно:
- Что… прямо там? Ой! Хочу… только я точно кричать буду!
Он просунул руку снизу, подхватил ее за промежность и стал понемногу массировать. Большего и не требовалось – уже через несколько секунд она тяжело задышала, глядя куда-то в сторону шалыми глазами.
Потом вдруг вскочила, и отодвинулась от него.
- Ты чего, Тань?
- Я сейчас промокну вся… и буду тут светить мокрым трико. А потом… и запах девчонки могут почуять. У нас, знаешь ли… тут такой «змеюшник»! Мигом настучат!
- А ты приспусти трико и трусики и снова садись…
- Ага… Нет… давай по-другому сделаем!
- И как мы сделаем?
- Там, дальше по коридору, каморка одна есть… Мне девчонки рассказывали. Там и стол есть, и стулья… Только дверь там закрыта на замок. У тебя есть чем замок сорвать?
- Показывай!
Пройдя еще по каким-то закоулкам, они оказались перед дверью.
«Замочек-то плевый совсем! И гвозди, которыми навесик крепиться – явно не «сотка»!».
- Если я его сейчас сковырну, сюда никто не войдет?
- Да нет… вроде бы. Завхоз поди и сам про эту каморку забыл! Тут рабочие бывали раньше. С осени уже никто не заходил. Наверное…
Косов вытащил из ножен на предплечье «финарь», чуток отколупал дерево возле гвоздей, потом поддел финкой скобу и аккуратно стал раскачивать ее. Подалась она довольно быстро.
- Ну вот и все! Потом вставлю гвозди назад, стукну вот здесь… Никто и не заметит!
- Вань! – сбоку осторожный шёпот Тани.
- Чего?
- А ты что? Бандит, да?
- С чего это ты взяла? – «вот же дурень! финку «засветил» перед девчонкой!».
- Ну-у-у… ножик этот… страшный.
- Да это так… колбаски там порезать… хлеба опять же…
- Ну да… как же!
