Она вцепилась в него клещом. А с определенного момента, казалось, даже дышать перестала!
- Ты как, маленькая? Живая?
Она закивала головой.
- Может… немного… вынуть?
- Нет-нет-нет… еще хочу! Только… помаленьку… нежнее…
«О-х-р-е-н-е-т-ь!»
Она все-таки заставила его… добилась своего! Опустилась на него полностью и так замерла надолго, прислушиваясь к себе, что-то оценивая и даже, как казалось, запоминала… в ощущениях.
А когда он, наконец-таки, дошел… до точки! Ух! Как же это было… небыстро в этот раз! Она вдруг сама подкинулась на нем, оттолкнулась и мягко опустилась перед ним на колени, и приоткрыв рот, приняла все… все.
Они курили… Она молчала, задумчиво глядя в стену. Он – подглядывал на нее.
«Нет, ребята-демократы… нах-нах-нах… такие приключения! Сколько бы раз они с Еленой… доставили друг другу удовольствия… за это время! А так… вымотался, как последний… президент на галерах! Нет, с этой минуты – только проверенные партнерши!».
- Ну и что… стоило оно того? – спросил он.
- Ты о чем? – встрепенулась она.
- Ну-у-у… в рот это… все.
Она засмеялась:
- Да! Стоило! И больше ничего не скажу, даже не спрашивай!
Уже спускаясь по лестнице, Таня попросила:
- Ты только Елене ничего не говори, хорошо? Мне и правда… немного не удобно перед ней.
Она собиралась проводить его до фойе. Но уже на самом выходе… они наткнулись на Завадскую.
- Ага… Вас-то я и ищу… Пойдемте-ка ко мне… голубки. Разговор есть!
«Вот и встрял! Вот же ж… Правильно сказала Танька – телепень!».
На саму его соучастницу было больно смотреть. Еще секунду назад веселая и довольная мордаха ее, вдруг скисла, как тумблер переключили.
Косов вздохнул, пожал плечами и направился следом за Еленой. Танька плелась рядом.
«Но все-таки… как же хороша Завадская! Ух! Огонь-баба!».
Цокая небольшими каблучками туфель, Королева, походкой «от бедра» шествовала впереди. Сегодня у нее опять был имидж Снежной Королевы на службе в «эсэс». Чулки телесного цвета, облегающая серая юбка чуть ниже колена, приталенный пиджачок. Сложная, но деловая и строгая прическа на царственной голове. А когда они стали подниматься по лестнице, и узкая юбка обтянула еще больше ягодицы Завадской, Иван непроизвольно сглотнул слюну.
«Говорил уже, что мне здесь неимоверно везет на баб? Говорил, да? И еще не раз скажу!».
И в прошлой жизни Елизарову несколько раз попадались такие вот… фам фатали. Но все-таки… не так часто, как здесь.
«А может… такие женщины здесь – пока не в тренде? По местным меркам – чересчур высокие, выше метр семьдесят; довольно худощавые – опять же, по местным канонам красоты. Да и черты лица у всех его знакомых красоток – тоже не каноничные для этого времени. Здесь же как? Образец красоты – Любовь Орлова. Невысокие, до метра шестидесяти пяти – не выше! Довольно коротконогие, тяжеловатые внизу, с неярко выраженной талией. С бюстом, конечно же! И на лицо… простоватые на вкус Косова. Круглолицые, как правило, курносенькие… А у него из таких знакомых – вот Конева, к примеру! То-то она так пользуется успехом у мужчин. Но ведь и ему она… вполне, Варенька наша! Доберусь я до нее, ох и доберусь! Только вот… с Еленой как-то надо… разрулить. И еще… пигалицу бы эту как-то отмазать!».
Косов покосился на Танюшку, хмыкнул: «Юная партизанка, идущая на казнь!».
Перевел взгляд на Завадскую, глаза сами опустились на уровень, максимально привлекательный в данный момент в фигуре Лены. Покачал головой, поцокал языком – про себя, не смог сдержать восхищения и кивнул Таньке на Завадскую, обрисовал ладонями округлость, поднял оба больших пальца – «Во!». Девчонка опешила, даже с шага сбилась, а потом выпучив глазенки и надув щеки, постучала себе по голове кулачком. После этого, видно засомневавшись, что Косов поймет – энергично подкрутила себе пальцем у виска.
«Ну да, я такой!».
- Так! Я все вижу! – ледяным голосом прервала их пантомиму Королева.
«Черт! По рекреации уже идем, и зеркало это… настенное… как назло!».
Завадская подошла к двери склада, распахнула ее решительно, отодвинулась чуть в сторону и рукой… эдак, не принимая возражений – «Заходим!».
«Ну чё… зайдем, раз просют, а чё нам… таким красивым-то?!».
«Я еще хлебнул кваску, и сказал – «Согласный!».
Иван, как джентльмен, пропустил вперед Таньку, и зашел следом.
- Ай, бля! – «как же больно она щиплется!», потирая полужопицу, прошипел Косов про себя.
«Нет… если Лена так делает, то… не сильно злится! Хуже было бы, если бы – не щипнула!».
Танька сразу судорожно вздохнула, как всхлипнула:
- Еленочка Георгиевна… Прости меня, пожалуйста! Прости дуру, а? Вот честно-честно… больше ни разочку!
- Да ты совсем охренела, засранка! – ледяным тоном прошипела Завадская.
- Ой… ну прости… прости! Не удержалась я! – причитала девчонка.
Иван с удивлением видел, что нисколько Танька не играет.
«Вот ни хрена ж себе, как тут Леночка… себя поставила?! Чего-то мне… и самому уже как-то… не по себе от такого испуга и искреннего раскаяния девочки! Надо как-то… сбивать накал страстей. Жалко этого мышонка!».
