Не дойдя до "Детского Мира" они повернули обратно, прошли мимо памятника защитникам Плевны, спустились по аллее бульвара до нижнего входа в метро "Площадь Ногина" и, полностью убедившись в своих догадках и посетовав на себя, что совершили такую непростительную глупость, с испорченным настроением и затаившимся в глубине души страхом перед "всемогущим КГБ", расстались.
— Пусть звонят! — заключил Володя. — Я исчезаю. Завтра отправляюсь в путешествие.
Он посоветовал и Саше ни за что не выходить на связь с "поляком" и тоже готовиться к поездке в Карпаты, куда они отправятся вместе через месяц, по возвращении Володи с Севера.
Все последующие вечера Саша посвятил чтению Нового Завета. Он так глубоко проникся им, что стал его переписывать. Целый месяц, до самого возвращения Володи, он был увлечён только этим. По радио он "ловил" зарубежные станции и, слушая религиозные передачи, постоянно задавался вопросом: вправе ли он считать себя верующим? И не чувствуя в себе уверенности, не знал, как ответить на этот вопрос, несмотря на радио-проповеди, в которых давалось быстрое и лёгкое его решение…
"Сейчас же, у ваших радиоприёмников", — вещал убедительный голос проповедника из Финляндии Ярлу Пейсти, — "Преклоните ваши колени и скажите Господу: Воистину, Боже, Творец неба и земли, верую… Прими меня в число твоих овец!.."
Но Саша не мог совершить над собою насилия, да он и не чувствовал, что все его сомнения будут моментально разрешены. Ему хотелось прибавить к словам проповедника одно "но": "помоги моему неверию". Это неверие сидело где-то в подсознании и удерживало от того, к чему стремилась душа. Несмотря на религиозный экстаз, испытанный ранее, экстаз, в котором Бог открылся ему безо всяких условностей — считал ли он себя верующим или нет, был ли он грешен, крещён — или нет, — и даже то, что Бог открылся до такой степени проникновения в существо его "Я", как никто и ничто доселе; — тем не менее, оставалось это сомнение: так нелегко повергнуть "кумиров", которым поклонялся с рождения — следуя примеру предков; и так просто сказать "верую" Саша не мог…
Через месяц, как и планировал, вернулся из поездки Володя с Сергеем, чтобы занять у кого-то из знакомых денег на новое путешествие и "захватить" с собой для компании Сашку, уже взявшего на Заводе отпуск. К компании присоединилась сестра Сергея — Нинка, молодая весёлая девица, лет двадцати пяти.
После больницы Саша был вынужден употреблять психотропные лекарства и теперь, в поездке, ему было особенно тяжело сочетать с этим частые возлияния вина. А без вина не обходилось и дня… Пили в поезде от Москвы до Ивано-Франковска, пили в живописных карпатских кафе, пили по вечерам, собравшись в палатке на ночлег, пока не обнаружили, что всего за несколько дней спустили больше половины денег. И тогда было решено покинуть соблазнительные Карпаты и двинуться в Литву. Напоследок устроили пьянку в местном кафе-харчевне, под названием "Колыба", после которой Сашке запомнилось лишь то, что в тайне от своего брата, Нинка увела Сашу на улицу, где они стали целоваться. Оставив Сергея с Володей в харчевне, они направились к палатке и, пока были одни, продолжали "развлекаться" до самого прихода своих спутников. Нинка разрешала Сашке многое, но границы не перешла, хотя, по всей видимости, легко могла бы, если бы не опасение, сорваться и отпустить "поводья", которые Сашка мог бы ей не возвращать долгое время.
Наутро начали считать деньги. Растрата оказалась весьма непропорциональной их возможным последующим расходам, особенно у Сашки. Простившись с Карпатами, сели в ночной поезд, направлявшийся во Львов, купив билет лишь до ближайшей станции, чтобы только войти в общий вагон и как-нибудь спрятаться от проводника. Володя с Сашей забрались на третьи полки, а Сергей с Нинкой поленились, понадеялись быть незамеченными среди других пассажиров. Но проводник их выловил и заставил сойти с поезда. Во Львове, дожидаясь прибытия отставших, Саша испытал тяжелейший похмельный синдром. Пересчитав ещё раз деньги, он убедился, что их едва хватало на обратный билет до Москвы. Володя и прибывшие вскоре Сергей и Нинка натолкнулись в местном магазине на модные замшевые куртки и хотя знали о Сашиной финансовой проблеме, купили их для себя и даже отправили посылками в Москву. Поэтому дать денег взаймы отказались, заявив, что не хватает и самим. И Сашка, обидевшись на них, без лишних слов зашагал прочь. Он надеялся, что у его спутников проявится совесть, но никто из них его не окликнул и не остановил.
Разузнав, как доехать до вокзала, он сел в трамвай, где его тут же оштрафовали за безбилетный проезд. После покупки билета до Москвы, у него оставалось всё же около рубля мелочью, и на какой-то станции он даже купил бутылку "сидра" — шипучего безалкогольного напитка и, видя завистливый взгляд мужика, сидевшего напротив него, угостил его, хотя сам едва ли мог утолить жажду таким малым количеством. Утром его сосед заказал себе чаю. У Сашки оставалось всего пять копеек на метро. Попросить у соседа "на чай" постеснялся…
