— Кто это? — Сашка притворился, будто не узнал стукача.
— Что, заело?.. Не помнишь? — медленно со скрытой угрозой спросил стукач.
— Не-ет…
— Электросталь… — подсказал Борис, намекая на месторасположение больницы.
— Ну… И что? — выдавил из себя Сашка, чувствуя какой-то ужас, подкатывающий изнутри, и подумал: "Неужели ещё не всё?"
— Психбольница…
— Что надо? — резко спросил Саша, желая поскорее развязки.
— Ты так со мной не разговаривай, сука! — ответил стукач. — Забыл?
— Что?
— Вспомнишь скоро, "что"!.. — И Саша услышал короткие гудки.
Он бросил трубку, желая поскорее выпустить её из вспотевшей неожиданно ладони, как будто это была змея или что-то хуже этого, по глупости схваченная им и только что смертельно ужалившая его прямо в грудь, где сразу же заколотилось сердце, отдаваясь болью в висках. Трубка упала мимо аппарата. И Сашке показалось, что связь ещё не оборвалась, хотя короткие гудки будто бы чьим-то грубым кулаком продолжали стучать по голове. И эти звуки напомнили о том, что они имеют свою причину и своё определённое значение. Он поднял с пола трубку, опустил на аппарат, присел на стул. Был вечер…
И было утро, 3 августа, когда он, без звонка, снова поехал за советом к Санитару. Его не оказалось дома, несмотря на ранний час. И тогда Саша вспомнил разговор с Вовой-хиппи, который говорил о том, что Санитар работал в какой-то больнице.
Он сидел на лестнице, не зная, что ему делать дальше: дожидаться возвращения Санитара с работы или ехать самому к себе на работу, куда он ещё успевал.
"Санитар никогда не рассказывал о себе! Оказывается, он так рано уходит на работу… Я ничего не знаю о его личной жизни…" — подумал Саша.
Действительно, только обрывки, услышанные случайно, создавали неясное представление о нём. И как-то сложилось так, что расспрашивать его о чём-то личном, не относящимся к религии, было не принято. Да и было ли у Санитара что-либо более личное, чем религия? Вера занимала главное место в его жизни. Вот почему всё остальное, как то: семья, работа, зарплата, учёба, — всё в их кругу считалось несущественным, не являющимся предметом, достойным внимания… Но порою что-то проступало, становилось очевидным, как теперь, псевдоним Санитара, видимо, косвенно связанный с его должностью, а прямо — с задачей, поставленной им перед самим собой: очищать людей от их заблуждений, помогать избавиться от духовных болезней…
"Где труп, там соберутся… санитары", — пошутил мысленно Саша, перефразируя цитату и, как бы, подытоживая свои рассуждения…
Сашин начальник оказался в отгуле, и в пустой мастерской Дворца пионеров, он долго не находил себе места. Он решительно не знал и не мог ничем заняться, ходил из конца в конец комнаты, перекладывал с места на место инструменты, пока ему в голову не пришла идея позвонить Ольге, которую он не видел уже более месяца.
"Раз Санитара не оказалось дома, значит можно"… — размышлял Саша, придумывая себе оправдание на запрет общаться с кем-либо из группы, — " Мне же нужно с кем-нибудь из своих поговорить"…
Саша не стал додумывать до конца свою "мысленную оговорку". Телефон Оли он знал на память — семь цифр, звучавших музыкой в его голове.
Всё было так просто: Ольга оказалась дома — и так приятно было услышать её голос!
— А, это ты! — радостно воскликнула девушка. — Санитар говорил мне о твоих "неприятностях"…
— Оля! Давай встретимся! — перешёл Саша сразу к делу, опасаясь, что если телефон прослушивается, то одной фразой девушка сразу выдавала много "лишней" информации.
Он представил мгновенно, как Невмянов, дёргает его за волосы и кричит: "Кто такой Санитар?! "Неприятности", говоришь? Значит, мы идём по правильному пути! Она тоже с вами за одно?" И Борис, оказывающийся рядом, потрясает кулаком, слегка касаясь Сашиного носа и шипит: "Колись, сука!"
И чтобы найти причину для встречи, он добавил:
— Ты прочла Сэлинджера? Я тебе давал когда-то, помнишь?
— Да, брат, Андрей! — Оля произнесла "брат Андрей" с интонациями Санитара, что было смешно, если, опять же, к телефонной линии никто не мог бы подсоединиться. — Подъезжай к Текстильщикам… Встретимся у метро…
Не вдаваясь в суть надуманной "причины" (встреча родственника на вокзале), заместитель начальника с лёгкостью отпустил Сашку с работы. И уже через час юноша был на месте, поднимался по эскалатору, выходил из метро и ждал опаздывавшую девушку.
Был летний полдень. Безучастно Саша наблюдал за прохожими. Из-за бессонной ночи он воспринимал действительность будто сквозь какую-то пелену, то и дело впадая в мимолётный сон, во время которого успевал что-то увидеть, где-то побывать, но после пробуждения ничего не в состоянии воссоздать в памяти.
По тротуару мимо него прошли дети, лет десяти-двенадцати: два мальчика и девочка. Мальчики шли с боков, как полагается настоящим кавалерам, и внимательно слушали свою спутницу, что-то с энтузиазмом им рассказывавшую.
"Они оба в неё влюблены", — подумал Саша, — "Хотя сами этого не понимают"…
Дети прошли мимо Саши. Он уловил обрывок речи девочки:
— …Ровно через год, на этом же самом месте, в двенадцать часов дня…"
