Алексей Николаевич Вишневский приехал из Тамбова, когда ещё иногороднему можно было без обмана получить московскую прописку, устроившись "по лимиту" милиционером, строителем или дворником. Получив временную прописку и жилье, и начав работать, он вскоре женился, прописался постоянно и даже в отдельной однокомнатной квартире. Жена была старше на пять лет, жила в Мытищах, в двухкомнатной "хрущобе", с престарелыми родителями, несмотря на то что в паспорте у неё значилась другая прописка — московская, сохранившаяся от прежнего брака. Ею он и воспользовался, чтобы прочно закрепиться в Москве. Впрочем, он не искал одной корысти в своей женитьбе. Всё свершилось как-то само собой, скоропалительно, будто оба боялись опоздать на отъезжающий поезд и, разместившись в однокомнатном купе только тогда начали разглядывать и узнавать своего спутника. После женитьбы он попытался найти в себе любовь, всячески идеализируя свою супругу, но очень скоро в ней разочаровался и запил.
Между ними образовалась стена отчуждения. Впрочем, постепенно их отношения урегулировались, и каждый был занят собою в той степени, при которой оставался терпимым их брачный симбиоз. О детях они и не помышляли. Тем не менее, супруга требовала от мужа два раза в месяц денег на ведение хозяйства. Он не противился, отдавал две трети, оставляя себе остальное на пропой. Постепенно процентное соотношение денег, отдаваемых жене и оставляемых для себя, изменилось на противоположное. И уже не было вечера, чтобы Вишневский бывал трезвым. После нескольких раз, когда он пропил все заработанные деньги, супруга решилась на разрыв, к которому внутренне была давно подготовлена.
Алексей продолжал ходить на работу, которая помогала ему не думать о своей беде. После работы всегда приносил домой бутылку. Пил один, спал, шёл с больною головой на службу. Далее круг замыкался, и выхода из него не было…
Не раздеваясь Вишневский уснул на не разобранном диване. Ему приснилось, что позвонили в дверь, и он пошёл открывать. На пороге стояла жена и улыбалась. Затем улыбка сошла с её лица, и она закричала:
— Опять нажрался! Пьянь! Чёрт!
А он был рад её возвращению и молчал, понимая, что так оно сейчас нужно, пусть ругает и ворчит. Главное, ведь, что она вернулась.
Затем ему снилось, что он едет с нею в автомобиле, торопится, будто от этого зависит вся его жизнь. За окнами мелькают поля, перелески, какие-то заборы, столбы, с колючей проволокой, похожие на военную запретную зону, где он когда-то служил, параллельно с ним движется электропоезд. Постепенно поезд обгоняет его: вагоны медленно проплывают в правом окне автомобиля. И вот уже последний вагон показал свой хвост. Стук колёс прекратился. Наступила тишина… И вдруг что-то затрещало — и автомобиль встал. Алексей выскакивает из него: "А!? Что?! Неужели испортился мотор?!" И тогда Вишневский просыпается.
Горит забытый свет. Он поднимается, садится и видит, что картина снова валяется на полу. Только теперь уже с разбитым стеклом: он плохо привязал леску.
Алексей сметает метлой в один угол осколки, разбирает диван, стелит постель, раздевается и ничком падает в подушку.
"Завтра — на работу", — где-то в подсознании объясняет он себе. Слеза сама по себе медленно вытекает из уголка какого-то глаза. И он снова засыпает…
Васька, сын Александры Ивановны, соседки по двору и бывшей сотрудницы по старой работе Сашкиной матери, был хулиганом. Ему оставалось немного до армии и, не зная, куда себя деть, будто вследствие какой-то дьявольской силы, он искал случая, чтобы сделать какую-нибудь гадость. В одиночку он натягивал проволоку на уровне колена в тёмных проходах между домами, и разместившись неподалёку в кустах, смотрел, как ничего не подозревавший прохожий со всего шага падал в грязь. А в это время проворный хулиган уже натягивал другую проволоку, сзади прохожего, громко свистел, пугая, так что тот, убегая назад, снова падал и терял вещи. Подхватив "трофеи" Васька "заметал следы" через полисадники. В Новогоднюю ночь, под самое утро, он выходил из квартиры с крепкой капроновой верёвкой в кармане, тихо связывал ручки противоположных дверей у соседей, звонил и тут же выкручивал электрические пробки. Спустившись на половину лестничного пролёта, наблюдал, как начинали дёргаться двери, как среди ночи в подъезде поднимался шум, и когда одна из ручек не выдерживала и отрывалась, хулиган убегал прочь и, убегая, выключал в подъезде свет. Затем он отправлялся в другой подъезд, открывал окно на верхнем этаже, сбрасывал помойные вёдра, бил стёкла…
После восьмого класса он нашёл работу в автобусном парке и, не имея ещё водительских прав, по пьяни угнал автобус и серьёзно его разбил. Его не посадили исключительно потому, что он был досрочно взят в армию, благодаря хлопотам матери.
