Ранним утром Сашка Волгин ехал на "Спутнике", что купил прошлым летом, по мягкой тропинке лесной просеки. Солнечные блики, мелькавшие сквозь молодую зелень деревьев, слепили, и он то и дело наезжал на коренья, пересекавшие тропу. Постепенно дорога пошла под уклон. Велосипед разогнался, и Сашка едва успевал выруливать, чтобы не напороться передним колесом на какой-нибудь корень. Тормозить не хотелось, потому что дальше дорога шла в гору, и он думал въехать туда на скорости. Но это не удалось. В самый критический момент он не успел вырулить и наехал на толстый сук. К счастью удар не был сильным, аварии не произошло, но на холм пришлось подниматься пешком. Велосипед показался очень тяжёлым, когда Саша стал тянуть его рядом с собою. Будто кто-то сидел на багажнике, не собирался слезать, а только командовал:
— Давай! Вези! Поспешай! Не глазей по сторонам! Надо работать!"
Зачем и куда ехал Саша? Он не мог ответить. Ничего теперь вокруг не радовало: ни молодой лес, ни весенний воздух, ни яркое солнце… Всё было подчинено бесцельной необходимости в езде ради езды…
С трудом взобравшись на холм, он был удивлён неожиданно увиденной небольшой церквушке, построенной из нетёсаных брёвен. У паперти стоял седой горбатый старик, небольшого роста, в белой рясе.
— Ах, радость моя! Зачем ты привёз его с собой? — обратился он к Саше мягким голосом и приблизился к нему.
— Я на нём ехал… — ответил юноша.
— Не ты, радость моя, а он! Он ехал на тебе! — Старичок протянул руку и указал за Сашину спину. — Смотри!
Саша обернулся и тут же в испуге отшатнулся в сторону. В этот же момент с багажника велосипеда спрыгнуло какое-то голое, до жути знакомое, существо.
— Кто это? — пролепетал Сашка.
— Он мешал тебе ехать, — сказал старик.
— Не верь ему! Не верь! — закричало во весь голос голое существо, и Сашка испугался выражения его злобного лица.
— Кто это? — снова прошептал он в недоумении. — Откуда он взялся? Я, ведь, был один!
— Нет, не один… — ответил старик. — Смотри!
При этих словах он взмахнул правой рукой и провёл ею крест-на-крест по воздуху. И тут же голое существо съёжилось, запрыгало по земле.
— Ах так?! — крикнуло оно. — Вот вам!
И оно ткнуло чем-то острым в заднее колесо велосипеда. Послышалось шипение воздуха.
— Теперь ты никуда не уедешь! — злобно прошептал чертёнок.
— Прочь! Уходи! — громко сказал старик, снова властно рассекая воздух рукой.
И повинуясь ему, чертёнок моментально скрылся в ближайших кустах. Через секунду выглянул оттуда и сказал Сашке жалостным голосом:
— Иди ко мне, иди!
И непонятная тоска мгновенно вкралась при этом в Сашино сердце. Ему стало так жаль расставаться с таким родным и знакомым ему лицом, что он уже готов был последовать за ним. Но тут заговорил старик, и тоска сама собою исчезла, осталось лишь чувство одиночества.
— Вот видишь, радость моя, ты был не один. Всю дорогу ты вёз на себе его. И он помыкал тобою. Теперь ты узнал, кто — ты, и кто — он… Захочешь — и он сразу вернётся. И тогда опять повезёшь его и будешь думать, что его нет. Если же пожелаешь ехать без него, то будет легко и свободно…
— Как же я теперь поеду? — прервал старца Сашка, показывая на сдутую шину.
— Это дело поправимое, — ответил тот, — Садись и езжай!
Саша сел на велосипед, тронулся и поехал. Он полагал, что прокол не позволит двигаться, но, к его удивлению, велосипед легко полетел по лесной тропинке. Ни одна кочка не попадалась на ней. Солнечные блики мелькали перед глазами. И на душе было так светло и радостно! И он не чувствовал никакой усталости, будто бы совсем даже не крутил педалями, а летел среди молодой зелёной массы по воздуху. Он совсем забыл про старика, и опомнился лишь оказавшись в глубокой траве, на небольшой лужайке, залитой солнечным светом.
Посреди лужайки возвышался холмик. Саша слез с велосипеда и подошёл к нему. Там была землянка. Он нагнулся, заглянул в тёмный лаз и увидел какой-то огонёк. Приглядевшись внимательнее, он узнал того же старика, который стоял на коленях перед свечой.
— Что вы здесь делаете? — удивился Саша.
— Я здесь спасаюсь! — ответил старичок, перекрестился и стал вылезать наружу.
— Ну, как ты чувствуешь себя, радость моя? — спросил он выбравшись из землянки.
— Хорошо… — ответил Саша.
— Будет ещё лучше, радость моя. — Старец взял Сашу за руку, и он ощутил в груди такое блаженство, что забыл всё на свете…
Он слушал горбатенького старика, который что-то говорил, и говорил, и говорил, и чувствовал, будто слова не были главным в его речи. А будто они являлись лишь необходимой канвой вокруг необыкновенного узора, менявшегося в сердце Сашки, как в калейдоскопе.
— Когда есть умиление в сердце, тогда Бог бывает с нами, — сказал Старец, — Запомни это! — И он ещё раз повторил: — Когда есть умиление в сердце, тогда Бог — с нами…
