И Саша понял при этом, что чувствует в сердце то самое неизъяснимое умиление, о котором говорит Старец. И это, оказывается, он не просто говорил, а и делал так, чтобы Саша почувствовал это. И вместе с радостным умилением, он чувствовал благоговение перед совершающимся чудом, перед чем-то огромным, открывающимся ему.
— А теперь, пойдём со мной, — сказал старичок. И они направились к землянке. — Залезай!
Сашка полез в неудобный крошечный лаз. С трудом протиснувшись в него, по приказу старика он встал на колени и почувствовал прикосновение к голове мягких ладоней, от которых исходило странное тепло, проникало в голову, во всё тело, в саму душу, которую Саша почувствовал как нечто, существующее отдельно от его тела. И тогда он заснул.
Проснулся он от шума. Кто-то стучал в дверь и кричал:
— Открывай, что ты там делаешь!?
Саша открыл глаза и обнаружил, что находится в своей комнате, лежит нераздетый на диване, а в дверь стучит мать.
Он поднялся, открыл щеколду.
— Что ты делаешь? — повторила мать, входя в комнату. — Я не могу до тебя достучаться уже пол часа!
Было около одиннадцати утра. За окном громко чирикали воробьи, светило яркое солнце. К удивлению Сашки, голова совсем не болела. Он попытался припомнить, как вчера добрался до дому, но ничего не вышло. Запомнился только лишь разговор с Володей в кафе о психбольнице и религии. Но потом он с ужасом вспомнил про церковь и тут же — свой сон…
Он долго сидел на диване, вспоминая детали только что увиденного сна. И чем больше вспоминал, тем более странное чувство рождалось в нём. И ему начинало казаться, что это был вовсе не сон. И напротив, то, как он вчера, пьяный, слушал чтение Евангелия в церкви, как будто было сном. Его недоумение прервал телефонный звонок дворника, который звал его пить пиво.
Дома сидеть не хотелось, и Сашка согласился. Кое-как перекусив, он вышел на улицу. Радуясь хорошей погоде, юноша дошёл до метро пешком, по дороге купил газету, в которой была огромная статья о вреде алкоголизма. Ее он прочёл в метро.
"Не иначе, как опять водка подорожает — подготавливают, гады…" — подумал он, делая вывод из прочитанного.
В то время, как Саша подходил к пивной, неожиданно началась гроза. Он подбежал к стеклянному одноэтажному дому, с лаконичной надписью "ПИВО, когда сзади кто-то его окликнул. Он обернулся — и увидел дворника, стоявшего, сгорбившись под навесом, образованным огромной "П"-образной бетонной плитой, предназначенной для какого-то строительства.
— Что ты здесь делаешь? — спросил Саша, подбегая к нему через начавшийся ливень.
— Спасаюсь! — ответил Володя, тыкая в небо пустой кружкой. — Залезай сюда, глубже, а то брызги летят!
— А почему ты не в пивной? — Саша забрался под плиту, начал ладонями сглаживать с волос воду.
— Такая погода была хорошая, — отвечал дворник, — Я-то и не решился там оставаться. Набрал пива и проскочил на улицу, когда у входа никого не А то, ведь, взяли теперь моду — не разрешают выходить с пивом на улицу!
Саша увидел три полные кружки с пивом.
— Это ты, что, на мою долю взял?
— Ну да! Я же говорю, что проскочил, когда никого не было… А потом начался дождь… Хорошо, тут эти плиты стоят… Есть где спрятаться от грозы…
Пиво показалось Сашке горьким.
— Вчерашнее? — спросил он.
— Нет… Почему? — отвечал Володя. — Свежее пиво… Как никогда!
— Горькое какое-то… Видно — старое…
— Ну, ты заелся, старик… А ещё с похмелья! Ты хоть помнишь, как домой-то вчера добрался?
— Нет…
— Я думал, тебя забрали в милицию…
— А как мы с тобой расстались?
— Ты убежал! Вот как! Выскочил на дорогу и побежал прямо посреди машин. Руками зачем-то размахивал и что-то орал.
— Так и убежал?
— Так и убежал.
Сашка допил кружку и, тяжело вздохнув, задумался. Дождь прекратился, на небо вернулось солнце, но из щели, между плитами, продолжало капать.
— Ничего, старик! Не переживай! Не такое бывает! — Володя прикончил другую кружку, опустил на бетонный пол. — Сейчас бы за город махнуть…
— А что, давай! — обрадовался предложению Сашка. — Только, вот, куда? И разве ты можешь надолго? Ведь у тебя мать — лежачая.
— Да я знаю одно место… В этом году ещё там не бывал! А мать привыкла… Я её не хочу баловать… Да, она в последнее время стала и сама понемногу вставать.
— А где это место?
— За Дедовском. Там красиво… Поехали?
Друзья допили пиво и отправились на Белорусский вокзал.
В то время, когда Володя и Саша сидели в электропоезде, двигавшемся в западном направлении, в другом поезде и в другом направлении от Москвы ехал к своей жене Алексей Николаевич Вишневский, одетый в штатское, выбритый и пахнувший одеколоном "Москва".
Выбив в кассовом автомате Ярославского вокзала билет до Мытищ, он едва успел сесть в поезд. И уже на ходу, вслед за другими пассажирами, начал проходить в средние вагоны, где должно было быть посвободнее.
"И куда это все едут в воскресенье?" — недоумевал он.
