Поняв, что обращать Рашида к Богу незачем, так как он и сам верует по-своему, Саша решил сосредоточить своё внимание на других людях… Ведь, рассуждал юноша, в лечении нуждаются не здоровые, а больные. И хотя все вокруг него, включая и его самого, считались больными, по настоящему больными являлись душевно больные, то есть те, кто не признавал за реальность ни свою душу, ни Бога, её создавшего.
Так Саша остановил свой выбор на молодом гомосексуалисте, по имени Володя. Они садились в большое кресло, в коридоре, и Сашка, видя, что его вроде бы внимательно слушают, начинал развивать свои идеи. Сам, "без году неделя", ещё даже некрещёный и плохо разбиравшийся в религиозной догматике, он, одухотворённый однажды прочитанным Евангелием, объяснял, что к чему, отвечал на вопросы и… пренебрегал тем, что гомосексуалист старался прижаться к Сашке поплотнее и положить свою ладонь на его колено… Не имея никого другого, кто пытался бы понять его, а, также думая, что его дело — "бросать зёрна" и не заботиться о том, на какую почву они упадут, Саша слишком поздно понял смысл мудрости, предостерегающей о том, что не следует метать бисера перед свиньями…
Своею внешностью Володя чем-то напомнил Сашке своего школьного товарища Лёню, еврейского происхождения, за которое старшеклассники его преследовали. Саша испытывал презрение к хамству и цинизму, проявлявшемуся у большинства, назло всем стал дружить с Лёней. Он помнил, как старшеклассники останавливали его товарища по дороге из школы к дому, тащили куда-нибудь в сторону для избиения. Самый сильный сбивал с его лица очки, и, пользуясь беззащитностью своей жертвы, под возгласы собравшихся наносил несколько точных ударов. Лёня падал на землю, подбегало несколько других подонков, начинало куда попало пинать. Затем высыпали содержимое его портфеля на землю, забрасывали портфель либо на крышу трансформаторной подстанции, либо на дерево, и, гордые своей лёгкой победой, удалялись.
Тогда только находилось несколько человек, не так давно улюлюкавших при избиении, которые теперь снисходительно помогали еврею достать портфель, найти разбитые или ещё не разбитые очки и, как бы, заглаживая свою вину — даже собрать разбросанные учебники и тетради. К своему стыду, Сашка, оказывался в их числе с той лишь разницей, что не улюлюкал.
А Лёня был рад и такому виду дружбы, принимал это за норму. Они вместе играли в шахматы, катались на велосипедах, делали письменные задания, проводили в домашних играх вечерние часы.
Они дружили около двух лет. Но однажды Саша, невольно или по ошибке оскорбил своего товарища, что-то сказав необдуманно. Наверное, он как-то задел его за что-то больное, и Лёня вызвал его на кулачный бой.
Драка происходила на перемене, в сопровождении одноклассников, особенно радовавшихся тому, что будут драться два друга. Саша без труда сбил с Лёни очки, нанёс ещё несколько ударов и раскровавил ему нос. Сам же получив пару ответных ударов, обиделся. Дружба их после этого прекратилась, хотя они и продолжали ещё сидеть вместе за одной партой.
Отсутствие в больнице товарища Саша бессознательно решил восполнить, выбрав в друзья Володю, чем-то походившего внешне на Лёню, а недели через две пожалел об этом, так как тот донёс о его "проповедях", о чём Саша понял из разговора с врачом, которая, расспрашивая его о самочувствии, вдруг задала неожиданный вопрос:
— А ты, что, говорят, веруешь в Бога?
— Видите ли, — начал Саша и, сам не зная как, нашёлся: — В философии есть такое понятие: "трансцендентальность"… Это то, что является для человека, как бы совершенно иным, то есть противоположным другому понятию, — понятию "имманентности"… А "имманентность" — означает что-то изначально принадлежащее предмету, как, например, я — сам принадлежу себе… И оба понятия эти — реальны, оба принадлежат реальности… Так вот, для простоты объяснения этих философских терминов, можно понятие "трансцендентальности" заменить словом Бог…
Саша вдруг резко остановился, почувствовав, что выкрутился, и что сам недоумевает, откуда что взялось сказать.
Врач выслушала его с недоумением, не нашла, что ещё спросить после такого ответа, который формально её удовлетворил, потому что парень "не полез на рожон" и теперь она могла снять с себя ответственность, не разбирать его дело с главврачом, не менять предварительный диагноз и не назначать новое лечение — (инсулин?)…
