То-то я думаю, имена как-то странно созвучны. А под «Островами», вероятно, имелась в виду их условная столица.
— Ты, конечно, поняла, как изменилась ситуация, — улыбка Аме мне не нравилась.
Эх, придётся всё-таки применить старый, как мир, способ — отрицать у себя наличие мозга. Я воззрилась на Ттемекке поверх очков:
— И как же?
— Сдавай оружие.
Я лениво поковырялась в остатках несчастного моллюска, подцепила оставшееся щупальце, неспешно прожевала, аккуратно отложила вилку на край тарелки. Потом мирно сложила ручки и невинным взором уставилась на нелюдь.
— Тебе нужно сказать так, как говорят люди? Хорошо, — Аме резко поднялась и, прихрамывая ещё заметней, подошла ко мне.
Я старательно делала вид, что изучаю противоположную стену (камень, покрытый полупрозрачным зеленоватым глянцем), и незаметно (то есть я думала, что незаметно) косилась в сторону нелюди. Спокойнее. Без пены и лишних движений.
Нелюдь склонилась к моему уху и прошипела:
— Пушку на стол.
«Когда закрываешь глаза, прислушиваешься к шуму собственной крови, к биению сердца, пока не понимаешь, что перестаёшь ощущать своё требовательное «я», когда становишься эмоциональным нулём, слепым пятном на фоне чужих энергий, только тогда можно медленно погружаться в этот фон. Замечать мгновенные изменения, но не субъективно оценивать их. Эмоции собьют вас, и, что ещё хуже, сделают заметными. Не сила и быстрота реакции являются главными качествами Охотника, потому что нам приходится иметь дело с созданиями, превосходящими нас в этом. Только маскировка, не только визуальная, но и энергетическая, может спасти вас, дать время на изучение сложившейся ситуации и на ответный удар. Пытайтесь уловить не то, о чём думает враг, а то, что он чувствует…»
Нас учили не только действовать, но и прислушиваться. Хотя первое мне, надо сказать, всегда удавалось лучше.
Я прикрыла глаза и попыталась заглушить неоновую вывеску в собственном сознании, крайне рекомендующую нелюди отправляться в увлекательное путешествие куда подальше.
Напряжение, враждебность и раздражение… но это и мои чувства… чёрт, не могу разделить… Вспоминай… злые точки зрачков…
Я выпрямилась, сунула руку во внутренний карман куртки. Горячая тяжесть металла обожгла холодные пальцы, громыхнула по столу.
— В школе автомат быстрей всех собирала? — ядовито поинтересовалась я, наблюдая за тем, как Аме вполне профессионально разбирала пистолет.
Она не удостоила меня ответом, без видимого интереса повертела в пальцах некоторые детали, потом методично собрала оружие и положила его на край стола. Ситуация начинала раздражать, из-за чего я никак не могла пробиться к её эмоциям.
— Показательное выступление окончено? Я могу забрать свой газовый баллончик против хулиганов?
— Ты не поняла, Моэна.
Аме закатала рукав блузы — левую руку нелюди почти от запястья до локтя охватывал широкий наборный браслет. В неём были колечки с рыжиной меди, белым блеском серебра, матово-серым цинком, синеватым кобальтовым покрытием, тусклой сталью.
— Меняю, — предложила она.
— Что, весь?!
Я судорожно запускала шестерёнки калькулятора в голове. Получалась очень, очень приличная сумма. Моя смертоносная игрушка для неуверенных в себе дамочек стоила гораздо меньше. Да только без неё и моя жизнь существенно продешевится.
— Я не торгуюсь.
Двойник нехорошо осклабилась:
— Я тоже.
Тяжёлый браслет сомкнулся на моей руке. Сидит свободновато, скатился бы к ксточкам запястья, если бы не часы. Зловредные солнечные батареи часов воспользовались моментом, и синюшная голограмма снова вылезла.
— З-зараза, — я наугад тыкала в кнопочки.
Аме вздохнула, нажала что-то на панели.
— Ах, вот оно как…
— Тебе пора, — просто сказала Двойник.
Мне прямым текстом указывали на дверь. Уже на пороге я невзначай обронила:
— Мне обещали показать лаборатории контурного оборудования. Это часть договора с твоим отцом.
Упоминание советника подействовало благотворно. Аме поджала губы, поразмыслила.
— Я поговорю с… начальником. Приходи завтра за треть до Сердца Света.
Что ж, похоже, самое время маленько попросить божественной помощи Триады для того, чтобы Мельтэка не задержали на Островах.
Я специально зашла за Аме пораньше, уже нагло ломанулась в дверь особняка, протопала по лестнице и громогласно объявила:
— Э-эй! Я пришла трепать нервы и требовать мою пушку обратно.
Нелюдь бесшумно возникла за моей спиной и констатировала:
— Это шутка.
Я балансировала на краю, но, кажется, пронесло. (А ещё говорят, что у Каинова племени нет чувства юмора). Я поморщилась.
Папаша ли вправил Аме мозги, или она сама сделала какие-то выводы, но, в любом случае, вести себя стала гораздо приличнее. На улице и вовсе притихла и повела меня какими-то закоулками, словно намеренно избегая широких радиальных проспектов.
— И что посоветовало твоё всемогущее начальство? Послать меня куда подальше? — я была готова ко всему.
Двойник хихикнула:
— Илар ничего не знает. Ещё.
