— Если бы меня игнорировали покровители, не было бы и дара, — возразила Ная, хмурясь. Всевидящий Скут… саги гласили, что к нему за помощью обращались провидцы, но та же Арна никогда к нему не взывала, довольствуясь собственными силами. — Или вас не устраивает, что вопреки вашим устоям я трачу его на то, что считаю нужным сама?
— Устои — основа мироздания и залог Порядка. Каждый, кто попирает их, приближает лишь время Хаоса.
— О да, разумеется, убийства значимых персон и последующий за ним бардак Хаос нисколько ни приблизят, тогда как действия простой ведьмы разрушат все. Смотреть надо шире и давно забыть устаревшие взгляды!
Женщина — прапрабабка или кто она — ожидаемо разозлилась, не выдержала; почему-то в семье все, кто был старше мамы и Арны, совершенно не выносили чужого мнения в ведьмовских вопросах. Один тяжелый удар посоха о землю, и Наю нестерпимо скрутило, заставляя упасть на колени перед статуей Форьи и заодно всеми предками, собравшимися полюбоваться на представление.
Если эти… ревнители Порядка надеялись, что демонстрация силы добавит почтения и смирения, то очень ошиблись.
Хаос… в юности в городской библиотеке Стормгрита Ная, переживая особо острый период увлечения героическими сагами родного края, случайно наткнулась на порядком забытую рукопись, завалившуюся за шкаф. Неудивительно, что никто ее не хватился — содержание уступало историям о великих героях, сражающихся с жуткими мифическими чудовищами, и напоминало больше зловещее пророчество.
На заре мира существовал лишь первородный Хаос — бескрайнее ничто и нигде, посреди которого бушевали бесконтрольные вихри чистой энергии, которые однажды усмирил явившийся великий Порядок, создав гармонию двух первооснов. В этой гармонии были созданы судьба Форья, время Тид и Турья, хранящая весы равновесия. И уже они воплотили остальных — справедливого Теора, молчаливого Охотнига Гарга, несущую смерть Йорн, Тольда и многих других, даже первых людей.
Все они в сути своей были созданиями Хаоса и несли в себе его частицу, а каждый поступок влиял на положение весов. Рукопись гласила, что в день, когда одна из чаш перевесит, настанет время Хаоса, приближение которого ознаменуется войнами, смутой и катаклизмами. Мир исчезнет, и все вернется в изначальное состояние, чтобы после цикл повторился вновь.
Еще там было про чудовищ, которые вырвутся из своих узилищ, и про то, что они сотворят с людьми, но это Ная предпочла не вспоминать.
— Наш мир и так летит к своему концу, так давайте его подтолкнем, усилив беспорядки. Ко всему прочему позволим Йорн безнаказанно резвиться среди живых, — сквозь зубы процедила Ная, пытаясь разогнуться, но мешала судорога, из-за которой едва удавалось пошевелиться. — И где же ваши претензии к бардам и ведунам, которые ни у кого не собираются спрашивать разрешения? А ведь источник дара один.
— Йорн забота не наша. Ее деяния оценит Теор, и он же определит меру ответственности.
— Да вы не понимаете, что ли?! — раздражение придало Нае сил, и она, выпрямившись, рывком встала, безразлично отметив, что от ее ног в обе стороны побежали дорожки уже знакомого голубого пламени. Женщину, кажется, оно неподдельно удивило, вынудив сделать пусть небольшой, но шаг назад. Это только приободрило. — Оставайтесь в стороне, на большее тени все равно не способны. Я же буду делать то, что считаю нужным, даже если все предки меня проклянут.
На плечо легла тяжелая рука, и Ная оглянулась. Из тумана к ним подошел человек, мужчина — не высокий, но поджарый, как волк, в черном плаще с глубоко надвинутым капюшоном и колчаном стрел за спиной.
— Смело под взглядом Форьи требовать ответа от человека, чьей вины не увидел бы и Теор. Уходите, — голос Охотника был тихим, глухим, но звучавшее в нем могущество заставило смолкнуть всех призраков. — И ты иди. Твое место не здесь.
— Эй.
Ная открыла глаза и несколько мгновений смотрела на деревянную стену, в которую почти упиралась носом — не сразу смогла осознать, что лежит, скрючившись, на кровати в одной из комнат трактира. Выпрямиться сразу не удалось, каждое, даже небольшое, движение причиняло боль, а дышать получалось только неглубоко, а оттого часто, как загнанной собаке.
Рука с плеча никуда не исчезла, но была теплее и легче, не вдавливая в матрас, и, конечно, принадлежала не Охотнику.
Вечером они вместе решили, что ночевать по отдельности, когда поблизости может оказаться Ильяна или ее неведомый приятель, небезопасно, благо, что нашлась комната с двумя кроватями. Спросонья Ная наверняка не смогла бы себя защитить, да и Рой бы не справился в одиночку с влиянием барда.
Наверное, хорошо, что он сейчас был рядом.
Спазм постепенно отпускал, и она, разогнувшись, перевернулась на спину. Рой сидел рядом, положив на колени расстегнутую сумку, и в свете горевшей на столе свечи было заметно, как он обеспокоенно хмурился. На руке, которую он убрал с плеча, заметно даже из-под рукава рубашки светился браслет.
— А еще меня упрекала в кошмарах.
