Сколько бы эти оборванцы ни получили, всё равно посчитали бы себя разбогатевшими. Даже один золотой не показался бы им пустяком, ведь в Румынии с каждого женатого цыгана взимался оброк в пользу хозяина, а размер этого ежегодного оброка равнялся примерно одному золотому. Кроме того, цыгане, живущие осёдло, должны были платить десятину в пользу церкви. Вот и получалось, что для оборванцев, представших сейчас перед князем, выпросить даже по четыре-пять золотых на брата значило то же самое, что выхлопотать себе освобождение от всех оброков и платежей на два года.
- Разделим золото следующим образом, - произнёс Влад, - я, как государь, возьму себе две трети от этого клада. Восемьдесят семь как раз делится на три, и получается, что моя доля - пятьдесят восемь золотых, но восемь я сразу отдаю вам, оборванцы. Восемь золотых это мелочь, которую государю не пристало считать. Государи считают золото десятками, сотнями и тысячами. А считать по одной монете - урон для государевой чести.
Цыгане удивились, но спорить не стали. Лишь пожали плечами. Правители ведь - люди богатые. А кто их знает, этих богачей, как они считают золото.
Влад сделал знак своему "казначею" разделить монеты, лежащие рядками на дерюжном плаще, и, взглянув на результат, продолжал:
- Получается, что жупану Утмешу положено двадцать девять золотых, вам - восемь, а мне остаётся пятьдесят... Но здесь опять получается урон для моей части. Доля жупана должна составлять половину от моей доли, а двадцать девять золотых по сравнению с моими пятьюдесятью это больше, чем половина. Так не пойдёт, и чтобы исправить это, от доли жупана Утмеша я отделяю четыре золотых и тоже передаю вам.
Цыгане снова удивились, но и в этот раз не стали спорить. Они мысленно прибавили четыре к восьми, но вдруг Влад спохватился:
- Погодите... А ведь я ошибся. Ведь жупан Утмеш - обычный жупан. Вот если бы я делил золото с великим жупаном, тогда мне было бы положено две трети. А раз я делю с обычным жупаном, мне положено три четверти.
"Казначей" перекладывавший деньги на плаще, собрался было сдвинуть их в одну кучу, но правитель остановил:
- Нет. Мы будем пересчитывать не всё. Двенадцать золотых оставь, как есть, - не дожидаясь вопросов, Влад пояснил. - Государево слово всегда твёрдое. Если государь говорит "я отдаю", то не может взять назад подаренное. Государь забирает дары обратно, только если получатель в чём-то провинился. Сейчас не тот случай. Я считал сам, и в расчётах ошибся сам, поэтому двенадцать золотых теперь не подлежат дележу.
Произведя в уме новые вычисления, государь изрёк:
- Всего для дележа осталось семьдесят пять золотых, но семьдесят пять не делится на четыре без остатка. Ближайшее подходящее для дележа число это семьдесят два, так что три лишних золотых я опять отдаю вам, оборванцы, - он посмотрел на цыган.
Ещё раз прикинув что-то в уме, Влад продолжил:
- Теперь получается, что жупану Утмешу положено восемнадцать золотых, а мне - пятьдесят четыре, но четыре золотых тоже мелочь, поэтому эти золотые снова ваши.
Казалось, цыгане должны были обрадоваться лишнему золоту, но они насторожились. Цыган с ушибленным боком даже осмелился заметить:
- Государь, тут что-то не то...
- А что не то?
- Почему наша доля не может уменьшаться, а доля жупана Утмеша может? Разве он в чём-то провинился перед тобой?
- Нет, не провинился, - непринуждённо ответил правитель, - но жупану Утмешу я ничего не давал. Как я мог ему что-то дать, если его здесь нет? Вот вы двое - другое дело. Вы ведь здесь.
Задумавшись на секунду, Влад добавил:
- Меня беспокоит другое. Я хочу знать, как вы собираетесь делить свою часть. Поровну?
Цыгане кивнули и лишь после этого вспомнили, что у них сейчас девятнадцать золотых, а такую сумму не разделить пополам без остатка.
Государь строго спросил:
- Вы ведь не станете пилить девятнадцатую монету пополам?
- Нет, не станем, - хором ответили цыгане.
- Это правильно, - сказал государь, - потому что распилить монету означает испортить её, а порча монеты это преступление. Придётся вам менять её на серебро, а впрочем... мы можем решить это дело сейчас. Я даю вам ещё одну монету для ровного счёта. Теперь у вас двадцать.
Цыгане ещё не успели ничего сообразить, как правитель опять спохватился:
- Но тогда у меня получается сорок девять. Опять мелочь, которая ни туда, ни сюда. Как же я так просчитался... Но вернуть назад только что отданную монету нельзя. Придётся мне отдать вам оставшиеся девять.
Оборванцы выглядели до того удивлёнными, что открыли рты. Случается, деньги сами приходят в руки. Но если деньги приходят через каждые несколько минут, то как это понимать? Считать ли удачей? Или ждать подвоха?
- Великий государь, - осторожно начал тот цыган, который сохранил бока в целости, - ты судишь правильно и хорошо, но мы боимся.
- Чего боитесь? - спросил Влад.
- Получается, что наша доля стала гораздо больше, чем доля нашего жупана. У него восемнадцать золотых, а у нас уже двадцать девять. Как бы жупан не обиделся на нас за это.
Влад усмехнулся:
