- Там из-за постояльцев всегда калитка была открыта, - пояснил Мирча. - А дом бедный - ворам брать нечего. Я заходил и смотрел, как эта девица по хозяйству хлопочет. Если в город шла, я тоже шёл. Вёл с ней разговоры, а она меня не прогоняла. И шутила. Говорила: "Мы с тобой соседи, потому что ты возле моей юбки живёшь". Она почти сразу всё поняла, сметливая. Говорит: "Ты не приезжий. Ты города не знаешь, но не приезжий. Ты сын богатых родителей, которые тебя никуда не пускали".
- А дальше? - спросил Влад.
- Я начал подарки дарить, - продолжал Мирча. - Её дед сначала на меня шумел, но я с ним поговорил серьёзно, сказал, кто я, и что внучку не обижу. Тот присмирел.
- А дед ей сказал, кто ты?
- Я сам сказал, - Мирча в очередной раз улыбнулся. - А немного погодя колечко подарил, но признался, что меня давно женили. Она поплакала, конечно, но колечко взяла. А её деду и бабке я дал золота полный кошелёк и сказал, что у них постоялец теперь я один, и чтоб прекращали в кухне спать. Ну, они поняли, что теперь их внучке надо в отдельной комнате постелить. А дальше как-то само собой всё случилось. Обещала ждать. Посмотрим, как слово сдержит...
Эта простая история, рассказанная старшим братом, оказалась для младшего неожиданным открытием. Всё это время Владу не давал покоя давний разговор у колодца, когда Мирча рассказывал, зачем ходить в город, и как сойтись с девицами. "Значит, тогда, у колодца, старший брат привирал!" - вдруг понял Влад. Мирча говорил о девицах так, словно их у него много, а на самом деле водил знакомство только с одной. Брат нашёл такую девицу, которая ему нравилась, и не менял её на других.
Владу стало легче оттого, что истина открылась, ведь теперь он начал думать о брате лучше, чем думал, пока не знал правду. Главное, что чувство досады на всё и вся, появившееся после достопамятного разговора возле колодца, исчезло. Наконец, разрешилось мучительное противоречие!
Великий государь Мирча когда-то сказал, что братья не должны ссориться, но Влад нарушал эту заповедь, испытывая к брату тайную неприязнь. Причиной неприязни было то, как Мирча обходился с Сёчке. А теперь получалось, что старший брат оказался прав. Да, Мирча не проявлял особой теплоты к супруге, потому что тянулся к посторонней девице, но к одной-единственной, а не к множеству других. "Что здесь плохого? - думал Влад. - Возможно, он даже любит ту девицу, но не признаётся сам себе". А вот Сёчке, вне всякого сомнения, кокетничала с младшим братом своего мужа только от скуки. Она желала ухаживаний, желала чувствовать чужое восхищение, и не так уж ей было важно, кто восхищается.
Размышляя об этом, Влад наконец-то выбрал - выбрал неосознанно, но всё же выбрал. Он встал на сторону брата, перестав сочувствовать невестке, а когда выбор оказался сделан, то изменилось отношение не только к Сёчке, но и к её венгерской родне. В прежние времена Янош Гуньяди казался княжичу примером для подражания. Теперь же мнение у Влада изменилось. Гуньяди по большому счёту оказался ничуть не лучше короля Жигмонда. Конечно, Янош в отличие от короля отличался острым умом, но самодовольства у Яноша было даже больше, чем у короля.
Весь образ мыслей у Влада изменился. Отрок больше не судил сгоряча, не клеймил позором всех подряд. Даже жупанов больше не хотелось называть изменниками и отравителями. "Не такие уж они коварные, если заботятся о тебе и не допускают, чтобы ты попал в руки Басараба", - думал княжич. Даже Нан показался ему заботливым, несмотря на историю с амбаром.
Турки, которых Влад прежде считал жестокими и жадными, тоже предстали в новом свете. "Они ведь обещали вернуть отцу власть, то есть обещали помощь, а разве так ведут себя жестокие люди?" - рассуждал отрок. Одно в них было плохо - турецкое гостеприимство казалось очень навязчивым.
Поначалу Мирча и Влад думали, что отец вернётся от султана скоро, но затем поняли - родитель правильно опасался, что задержится в гостях надолго. Это стало ясно в середине осени, когда имение посетил посланец от боярина Нана. Проверив, не сбежал ли кто снова, посланец рассказал, что идёт война турков с венграми, и что было важное сражение, в котором Гуньяди победил некоего Шехаб-ад-дина - главного начальника над всеми турецкими землями в Европе.
- Если б победили турки, ваш отец вернулся бы домой, - пояснил посланец. - Однако победил Янку, поэтому ваш отец пока вернуться не может.
- А сколько нам ждать отцова возвращения? - выпытывал Мирча у посланца.
- Этого никто не знает, - последовал ответ.
В ожидании прошла осень, началась зима, а новых вестей не приходило. Отсутствие вестей тревожило всех, кроме одного человека - отца Антима, потому что он тревожился совсем о другом. Его заботило не затянувшееся изгнание, а потеря власти над старшими княжичами. Влад видел по лицу наставника - тот недоволен исповедями, которые принимает у высокородных отроков.
