Бессонная ночь всегда действовала на Влада одинаково. Внимание делалось очень цепким, отчего казалось, что зрение, слух и чутьё улучшились и стали как у лесных зверей. Весь мир начинал жить особенной жизнью, наполнялся множеством интересных предметов, звуков и запахов. Сейчас княжич чувствовал себя так, как будто приглашён не на осмотр воинской стоянки, а на открытие новых земель. Лишь бы в новых землях не встретилось что-нибудь хорошо известное, а иначе - он знал по опыту - тут же напала бы дремота.
На выходе во двор пришлось сощурить глаза от неожиданно яркого солнца. Пока пересекали этот двор, каждый шаг отдавался чётким, гулким эхом. В конюшне, пропитанной запахом сена, ждали осёдланные кони. Оба животных время от времени шевелили ртом, дожёвывая овёс, навязший на зубах, так что железные детали уздечек тихонько позвякивали. С оглушительным скрипом и скрежетом поднялась решётка в воротах замка. Когда выехали на дорогу, то лошадиные копыта, ритмично ударяющие в мокрый снег, издавали звук "чап-чап, чап-чап". В овраге под стенами замка журчала речка. В свежем весеннем воздухе чувствовались запахи прелой травы и сырой земли.
Ближнее поселение кузнецов давно проснулось. Из труб вились дымы. Со дворов слышался собачий лай. Где-то протяжно замычала корова. В некоторых кузницах светились огни, слышался звонкий стук молотов, и теперь этот стук напоминал Владу о Сёчке, потому что был созвучен с её именем, но, вспомнив о невестке, княжич вспомнил также о старшем брате и в очередной раз подумал: "Сёчке - сокровище, а Мирча не понимает, чем владеет".
Может, Влад и перестал бы зариться на неё, если бы убедил Мирчу, что тот зря брезгует такой замечательной супругой, однако подобная беседа не могла состояться. Если бы деверь заговорил о достоинствах невестки, сразу сделалось бы ясно, почему он обратил на них внимание, а закончилось бы всё непримиримой ссорой между братьями.
Влад стремился избежать этого. Он и так думал, что его великий дед мог бы попенять ему: "Почему ты не живёшь с братом в мире?" Нарушать дедовы заветы не хотелось, но выходило само собой. К тому же, всё началось из-за Мирчи. Ведь именно старший брат первым отдалился от младшего, потому что повзрослел и стал больше времени проводить с отцом. Влад с нетерпением ждал, когда тоже повзрослеет, и, наконец, дождался, но в итоге братья не сблизились, а ещё больше отдалились друг от друга.
Влад хотел бы вернуться во времена детских игр - ведь в ту пору не нужно было ничего таить - и потому даже замок Гуньяд, о существовании которого княжич узнал совсем недавно, заставлял думать о далёком прошлом, о детстве. Очертания зубчатых стен и башен, высившихся слева от дороги, напоминали о шахматах из дворца в Тырговиште, одно время заменявших Владу и Мирче игрушечные армии. Княжичи выстраивали на клетчатой доске крепость из фигур, в середину помещали короля, призванного держать оборону, а другой король вместе с конницей и оставшимися фигурами начинал осаду.
Владу казалось, что зубчатые стены Гуньяда это правильные ряды пешек, а башни с плоскими крышами похожи на шахматные туры, да и сама крепость выглядела широкой, приземистой, словно стояла на просторном клетчатом поле, а не на узком утёсе.
Одна из башен обросла строительными лесами, причём было очевидно, что ей собираются сделать островерхую крышу. Это лишило бы её сходства с шахматной турой, и потому Влад почувствовал досаду, хотя покатая крыша считалась во всех отношениях лучше плоской. Колпак, крытый черепицей или медью, не только защищал каменную кладку от дождей и снегов, но также позволял собирать в бочки дождевую и талую воду, которая могла пригодиться в замковом хозяйстве, но княжич всё-таки предпочёл бы ничего не достраивать.
"Ладно. Судить, что лучше, это дело не моё, а дяди Яноша, ведь он хозяин", - в конце концов, решил Влад, но тут снова почувствовал, что засыпает, потому что знания о крышах башен он получил уже давно, на уроках воинского дела - всё это было хорошо знакомо. Княжич старательно проморгался, прогоняя сон, и тут увидел, что вместе с Ласло выехал на ту самую равнину, которой так завистливо любовался вчера.
Зрение, слух и чутьё опять навострились, улавливая каждую мелочь. До княжича доносился гул разговоров, незлобная ругань, ржание лошадей. Лагерь не имел вала и ограждения. Их заменяли многочисленные крытые повозки, поставленные в ряд, а в бортах некоторых повозок были сделаны окошечки, откуда выглядывали жерла маленьких пушек.
Увидев, куда смотрит гость, Ласло сказал:
- Это называется "город из возов".
Воротами для необычного города служили высокие плетни. Они стояли в два ряда на небольшом расстоянии друг от друга и растаскивались вправо и влево, когда требовалось кого-то пропустить.
Караул, выставленный возле ворот, вопросительно посмотрел на нежданных гостей, а маленький Гуньяди сказал старшему караульному лишь две фразы:
- Ты знаешь, кто я?
- Нет.
- Тогда иди и спроси у командира вашей сотни.
