Ласло по окончании трапезы потащил Влада осматривать остальной лагерь, а княжич жадно вглядывался во всё, надеясь, что вернуться сюда ещё случится...
К сожалению, не случилось. Ездить каждый день маленький Гуньяди не хотел - сказал, что надо повременить, но пока он откладывал, старший Гуньяди получил именно те вести, которых ждал. Войску был дан приказ собираться, а в суматохе сборов невозможно принимать гостей.
Весь замок судачил о том, что турки приблизились к большому торговому городу, называвшемуся Надьшебен, и что город может не выдержать долгую осаду. Защитные укрепления в Надьшебене были слабые, поэтому городской совет прислал к Гуньяди двух гонцов, одного за другим, слёзно умоляя скорее выступить в поход. Горожане очень-очень испугались, ведь несколько лет назад, когда турки воевали с венграми, Надьшебен уже был взят и разграблен.
- Не приведи Господь, чтобы такое великое бедствие повторилось, - говорил первый гонец, которому Гуньяди ответил, что армия ещё не готова. Посланца накормили, дали кров на одну ночь и отправили восвояси, но пока этот человек ещё не уехал, он рассказывал всем подряд об ужасных нравах нехристей. Влад тоже слушал, но не мог избавиться от подозрения, что рассказчик, который размахивал руками и выпучивал глаза, преувеличивает.
Второй гонец вроде бы говорил то же самое, что первый, но в этот раз Гуньяди внял и ответил, что "готов прийти на помощь братьям-христианам". Наверное, второй гонец всё-таки сказал что-то особенное.
Улучив минуту, когда Гуньяди направлялся из общих комнат в свои покои, Влад догнал его:
- Дядя Янош, погоди. Я хочу тебя спросить.
- Что тебе? - откликнулся хозяин замка и остановился.
Княжич пробрался через тесный строй слуг, как всегда сопровождавших Яноша, и продолжал:
- Я хотел спросить, зачем тебе было дожидаться, пока турки подойдут так близко к Надьшебену?
- Эх, мальчик, - улыбнулся Янош, - ты не знаешь людей, а я знаю. Поэтому учись у меня, пока можешь, - он медленно двинулся дальше по коридору, жестом приглашая собеседника идти рядом. - Если я затеваю войну, то, конечно же, рассчитываю на победу. А ты знаешь, что такое победа, мальчик?
- Когда враг разбит, - пожал плечами Влад.
Гуньяди засмеялся, а затем, сохраняя на лице улыбку, снисходительно покачал головой:
- Вовсе нет. Победа достигается тогда, когда тебя признали победителем. Признать твою победу могут те, против кого ты воевал, но будет лучше, если её признают те, кого ты защищал.
- А ещё лучше - пусть признают и те, и другие, - подхватил княжич, желая сострить.
Гуньяди усмехнулся:
- Такого почти никогда не бывает, мальчик. Если признали и те, и другие, это великая победа, которая случается раз в столетие. Вот почему я скромен и довольствуюсь обычными победами, только вот в чём трудность... Турецкий султан никогда не признаёт своих поражений. Если я разобью одно его войско, он начнёт собирать другое - только и всего. Значит, мою победу должны обязательно признать христиане, которых я спас от нечестивцев.
- Дядя Янош, а разве ты сомневаешься, что христиане, которых ты спас, назовут тебя героем? - удивился Влад.
- Сомневаюсь? - переспросил Гуньяди. - Я знаю людей слишком хорошо. Люди по природе своей неблагодарны. Если ты, спеша на выручку, слишком поторопишься, то после они скажут, что справились бы и без тебя. А вот если ты спасёшь их в ту минуту, когда они совсем отчаялись, тогда жди самой горячей благодарности, но торопись принять её... Благодарность - это блюдо, которое очень быстро остывает.
- И поэтому ты оттянул начало похода? - допытывался Влад.
- Да, - сказал Янош.
- И потратил больше шести тысяч золотых просто так?
- Ты уже подсчитал? - удивился Гуньяди. - Умный мальчик. Но ты не принял в расчёт, что Надьшебен возместит мне эти расходы. И даст даже сверх того... от большой благодарности.
Княжич, находясь рядом с венгром и беседуя с ним, испытывал странное чувство, как будто уменьшился ростом. Если бы кто смотрел со стороны, то сказал бы, что гость ниже хозяина совсем на чуть-чуть, но Владу представлялось, что хозяин замка огромен как гора, и чтобы посмотреть на лицо этой горы, нужно запрокинуть голову.
Время от времени, сравнивая себя с отцом, княжич понимал, что поступает не вполне правильно, когда так почтительно смотрит на Яноша и ловит каждое его слово. Отец не одобрил бы этого, ведь он, когда жил у короля Жигмонда, не испытывал такого почтения к королю. "Одно дело - служить венграм, чтобы обрести в их лице могущественных покровителей, и совсем другое дело - подпасть под их влияние", - наверняка, сказал бы родитель, но Влад не мог ничего с собой поделать. Княжич восхищался Яношем и восторженно повторял: "Когда-то у него был один единственный замок, а сейчас - десятки замков и такое войско, которое даже больше румынского. Значит, Янош очень умный, и его надо слушать, чтобы стать похожим на него!"
* * *
