– Город Нюрнберг оказался ещё больше, чем Буда, – говорил отец, – но самое примечательное в нём было не это. Приезжаем, а там… из каждого окна свисают ковры и куски яркой материи, на башнях реют флаги, словно жители готовятся к встрече дорогих гостей. Я первым делом спрашиваю: «Здесь ли король Жигмонд?» «Здесь, здесь, – отвечают мне. – Это из-за него город украшен». Я смотрю – что-то готовится. Понаехало знатных витязей из разных земель, да каждый привез с собой латы, боевого коня или даже нескольких, а уж слуг сколько. В любую харчевню загляни – встретишь такого приезжего. Я для себя и своих провожатых еле-еле место нашёл. «А отчего так много витязей? – спрашиваю. – На войну, что ли, король собирается?» «Нет, не на войну, – отвечают мне. – Ты разве ничего не видел на поле близ города?» А я видел, да не разглядел как следует. Вроде бы заметил, что часть поля огорожена частоколом, рядом с огороженным местом – длинный помост, а над помостом – навес. Для чего это всё нужно, я тогда не знал.
– Узнал позже, – шептал Мирча и улыбался.
– Больше всего меня заботило, где отыскать короля, – объяснял отец. – Я только про него и спрашивал. Мне сказали: «Да вот на том самом поле завтра утром найдёшь». «Ну, – думаю, – окончились мои мытарства». Утром оделся понаряднее, приезжаю на поле спозаранку, а там народу всякого собралось – как на ярмарке…
Что это значит, малолетний Влад понимал хорошо и потому видел мысленным взором даже то, о чём отец не говорил – вот светит яркое солнце, вот отец приезжает на поле, оглядывает толпу. Слышится гул, а ещё – звуки дудок и барабанов. Строения на поле украшены лоскутными гирляндами. Люди, которые во множестве столпились вокруг частокола, оживлённо переговариваются.
Примерно так выглядела ярмарка, проводившаяся в Сигишоаре каждый год перед Троицей. Владу это очень нравилось, потому что для увеселения покупателей устраивались состязания в метании камней и в стрельбе из лука. Жаль только, что отец на увеселения в Сигишоаре ни разу не попал, потому что пропадал в чужих краях. Думая об этом, сын испытывал досаду и одновременно радость – плохо, что родитель так много ездит, но в то же время приятно, что сейчас вся семья в сборе, и любимое повествование про Нюрнберг продолжается.
– Вижу, на поле стоит много шатров, – меж тем говорил родитель. – Возле каждого шатра – знамя, как в военном лагере. А на том месте, которое огорожено частоколом, молодые воины упражняются в битве на мечах или топорах. Вокруг простой народ собрался, смотрят…
– А Жигмонда не было, – встревал Мирча.
– Да, его пока не было, – отвечал отец. – Тут слышу, вдалеке трубят трубы. Смотрю, вон Жигмонд со свитой. Я прежде никогда его не видел. Знал только, что лет ему чуть меньше пятидесяти, он высок ростом, русоволос, с пышными усами и окладистой полуседой бородой. Сейчас он глубокий старик, а тогда был ещё полон сил. Я спросил на всякий случай, в самом ли деле это король. Мне кивают: «Он самый». Жигмонд со свитой направлялся как раз к тому крытому помосту. Ну, я, недолго думая, взял, да и поехал со своими провожатыми к королю навстречу. Чего мне робеть! Он – государь, я – сын государя. Мы почти равные… А впереди Жигмонда была дюжина пеших воинов, которые расчищали дорогу. Зеваки перед ними расступались сами собой, и потому никто из воинов подумать не мог, что найдётся наглец, который будет ехать прямо в лоб Его Величеству.
– А ты поехал, – улыбался довольный Мирча.
– Да. Королевская охрана сильно изумилась и встала. Провожатые мои были все на конях да при оружии – таких попробуй оттесни, если ты пеший. Я, пока никто опомниться не успел, подъезжаю совсем близко к Жигмонду и кричу, что я вот, сын такого-то государя, прошу позволения предстать перед Его Величеством. Король помялся чуть-чуть, но велел пропустить. Я спешился, подхожу, кланяюсь, подаю отцову грамоту и ещё на словах поясняю, что батюшка прислал меня на службу. Король грамоту взял, но читать не стал, а как услышал про службу, то улыбнулся и говорит: «Дай-ка мне твой меч». Я отдал. Король осмотрел его со всех сторон, обернулся к своей свите, сказал им что-то, чего я не понял, а затем продолжает на латыни: «Хороший у тебя меч. Раз ты приехал мне служить, тогда возьми его и положи под одним из двух щитов, которые висят вон там, на раскидистом дубе». Я понял, что Жигмонд желает меня испытать. Снова сажусь на коня, направляюсь к дубу и думаю: «В чём же испытание?»
– Король хотел, чтобы ты дрался! – восклицал Мирча.
