– Да, – кивал отец. – Около дуба стояли люди, одетые все одинаково, которые сказали мне, что на поле проводится состязание витязей8. На местном языке это состязание называлось как-то по-особенному, но я не запомнил слово. Мне объяснили: «Вот на дереве висят два щита – чёрный и синий. Если положишь свой меч под чёрным щитом, это значит, что ты желаешь участвовать в конных поединках. Если под синим – значит, в пеших». Я подумал: «Наверное, король обиделся, что я выехал ему навстречу. Обиделся и решил меня проучить. Он считает, если я стану участвовать в состязании, в котором ни разу не участвовал, то непременно окажусь посрамлённым». – В этом месте рассказчик хитро улыбался.
Сыновья тоже улыбались.
– Я особо не раздумывал и положил меч на стол под чёрный щит, то есть выбрал конное состязание, – продолжал отец. – После этого люди около дуба записали моё имя, и я получил меч обратно. Дальше они сказали, что мне нужно облачиться в доспехи, а когда придёт время – выехать на поле и сразиться с тем витязем, который там окажется. Пришлось спешно послать в город за доспехами – они-то остались в корчме. Разве мог я представить, что на службе у Жигмонда придётся так скоро проявить первое из трёх умений, про которые говорил мне батюшка?
– Дедушка был мудрый, – замечал Мирча, который в такие минуты очень гордился, что назван в честь деда.
– Да, ваш дед был очень мудрый человек, – соглашался отец. – Чем больше я думаю об этом, тем больше мне кажется, что он знал заранее, что со мной случится… А ещё те люди, что стояли около дуба, спросили, есть ли у меня особые копья для состязания. Я сказал: «Нет». Тогда мне сказали, что дадут столько копий, сколько потребуется. Я решил проявить скромность и ответил: «Мне хватит одного». Те люди засмеялись и сказали: «Даже самому неудачливому витязю нужно, по меньшей мере, два». Так я попал на состязание…
– А как же шествие? – напоминал Мирча.
Отец часто забывал рассказывать про это, а когда спохватывался, то начинал рассказывать с удвоенным старанием:
– А! Ну, конечно! Шествие! – восклицал он и продолжал: – Перед началом состязания все витязи должны были проехать перед крытым помостом, где восседал на троне Жигмонд. Там же имелись скамьи для других уважаемых людей. А ещё на помосте установили множество кресел. В них сидели молодые женщины. Как мне объяснили, то были самые красивые особы со всей округи. А ещё мне сказали, что состязание витязей всегда происходит в честь красавиц – таков обычай.
Тут отец опять начинал болтать «лишнее», чтобы подразнить жену, причём он прекрасно знал, каких разговоров она не стерпит:
– Посмотрел я на этих прелестниц, – частенько говорил он. – Две-три оказались совсем не на мой вкус, а другие – ничего.
Мать Влада, слыша это, замечала с досадой:
– Помнится, ты упоминал, что женщины из германских земель не блещут красотой. – На что отец лишь пожимал плечами.
– Значит, там сидели лучшие из дурнушек со всей округи, – примирительно заключал он и переводил разговор на другое: – Так вот я проехал перед помостом почти самым последним, потому что должен был успеть надеть доспехи. Моё облачение сильно отличалось от облачения других витязей. Те были в тяжёлых латах, состоявших из пластин, а я – лишь в кольчуге, где пластины вставлены спереди. Шлем мой прикрывал не всю голову, оставляя лицо незащищённым, а конь и вовсе не был ничем закрыт от боевых ударов, кроме бляшек на сбруе. Зрители сначала удивлялись, но затем решили, что я отчаянный смельчак.
Домочадцы не могли удержаться от уверений, что так оно и есть.
– Отец, ты очень храбрый! – говорил Мирча.
– Очень-очень храбрый, – вторил Влад.
– Даже слишком. Порой до безрассудства, – тихо вздыхала мать.
Отец, крайне польщённый, всё же делал вид, что не слышит этих похвал, и говорил о своём:
– Как совершаются конные поединки, вы знаете. Два витязя, вооружённые копьями, становятся по разные стороны длинной изгороди и скачут вдоль неё навстречу друг другу. Цель в том, чтобы выбить супротивника из седла или, по крайней мере, сломать копьё о чужой доспех. Кроме того, на всём пути нельзя касаться изгороди ни копьём, ни по-другому. Если витязь потеряет равновесие от чужого удара и, чтобы не упасть на землю, схватится за изгородь, это посчитают грубой промашкой.
– Отец, расскажи, как дрался ты, – просил Мирча.
– В том состязании, в Нюрнберге, конный поединок состоял из пяти сшибок. Даже если тебя в первой же сшибке свалили на землю, поединок продолжается до пяти. Главное, чтобы воин после падения нашёл в себе силы снова сесть на коня. – В этом месте отец, помолчав, обязательно добавлял: – Я думаю, люди под дубом, которые смеялись надо мной, делали это не со зла. Ведь они оказали мне большую услугу. Во-первых, посоветовали внимательно смотреть, как действуют на поле другие витязи. Во-вторых, сказали, что перед поединком полезно совершить молитву. Мне говорили: «Побеждают благочестивые. А кто перед состязанием больше думает о сне или сытном обеде, чаще оказывается повержен».
– И ты отказался от еды, – подсказывал Мирча.
