Нынешний проситель оказался высок и худощав, однако его ладони, широкие и пухлые, как у любого труженика, казались чересчур большими и не подходящими для его худощавой фигуры. Впрочем, ступни тоже представлялись чересчур большими, так что обутки-опанки, шаркающие по дорожной пыли, наводили на мысль о двух лодках, скользящих по реке.
Вся одежда этого человека – рубаха, штаны, пояс-кушак, обмотки на ногах – была светлой, и по сравнению с цветом льна странно тёмными выглядели лицо и руки – загорелые, словно вылепленные из красной глины.
«Истинный труженик», – подумал князь, но не успел он разглядеть этого просителя, как из толпы выдвинулся другой – почти такой же, только чуть пониже. Он робел ещё сильнее и даже покачивал руками, от волнения не зная, куда их пристроить, но всё равно шёл к государю.
– Я разрешил предстать передо мной лишь одному человеку, – напомнил Влад.
Первый проситель обернулся, затем снова посмотрел на князя и с поклоном произнёс:
– Это мой младший брат. Хоть нас и двое, но дело у нас на двоих одно.
– Ладно, если так. Что у вас за дело?
Крестьянин, который в отличие от князя никуда не торопился, начал обстоятельно рассказывать:
– Зовут меня Йон Кокор. А это мой брат, Лаче. Досталось нам в наследство от отца урожайное поле. А ещё достался дом, два вола, шесть овец, гуси, цыплята…
– Да, хорошее наследство, – перебил Влад.
Йон опустил глаза и вздохнул:
– Наследство хорошее, но не очень.
– Почему? – спросил правитель.
– Потому что мы с братом не знаем, как всё это поделить.
– Поровну, как у людей принято. – Влад пожал плечами, не понимая, для чего его просили разбирать это дело.
– Легко сказать, но трудно сделать, государь, – ответил Йон.
– Что же здесь трудного? Каждому по половине поля, по половине дома, по одному волу, по три овцы… и так дальше, пока всё не поделите.
– Государь, – подал голос Лаче, – мы не успели тебе сказать, что поле, которое досталось нам от отца, совсем маленькое. Если поделить его, то урожая, выращенного на половине, никак не хватит прокормиться даже одной семье.
– А как же вы кормились вдвоём до сих пор? – спросил Влад. – Наверняка вы оба женаты и успели обзавестись детьми.
– Я женатый, – ответил Йон, – а мой брат – нет. А ещё с нами живёт наша старая мать. Все мы никак не прокормимся, если мой брат тоже женится.
– А жениться он хочет… – проговорил правитель.
– Конечно. – Лаче подбоченился, но вовремя вспомнил, как надо вести себя при государе, поэтому тут же принял скромный вид. – То есть… вышло, что… моему брату жениться можно, а мне – нельзя!
– Если ты хочешь жениться, почему не пойдёшь и не наймешься к кому-нибудь батраком, чтобы заработать денег на свадьбу? – спросил Влад.
– А почему я должен батрачить? – возмутился Лаче. – Мой брат ни на кого не батрачил, а женился. Я тоже так хочу!
– В жизни не всегда бывает так, как хочется, – заметил Йон.
– Не буду батрачить! – продолжал возмущаться Лаче. – Достаточно уже того, что я у своего старшего брата работаю как батрак. Это несправедливо! Наследство мы должны делить поровну – так закон велит. А получилось, что всё досталось старшему.
– Ты на меня работаешь? – Теперь уже Йон возмутился. – Да ты пойди найди батрака, который бы жил в таком почёте! Даже дети мои не получают за столом лучшего куска, чем получаешь ты. А разве кто гонит тебя в поле, если ты накануне надорвал спину? А пойди найди такого батрака, которого не только кормят, но и одевают бесплатно.
– Подумаешь, справили мне овечью шубу. Вот щедрый брат! – усмехнулся Лаче.
– Да и не забудь – я старше тебя на девять лет! – крикнул Йон. – Ты ещё только выучился ходить и разгуливал без штанов по дому, держась за материнскую юбку, а я уже работал с отцом в поле. У меня больше прав на эту землю, чем у тебя! Я влил в неё столько своего пота, что…
– Я знаю, – протянул Лаче. – Ты напоминал мне об этом, когда в первый раз пришлось говорить о наследстве. Ты тогда не кричал. Ты тогда просил. Ты говорил: «Давай не будем ничего делить». Ты говорил: «Братец, я не могу сейчас выкупить у тебя половину поля, потому что собираюсь жениться». Ты говорил: «Пожалей меня, брат. Невеста не хочет ждать». Ты говорил: «Если я не женюсь сейчас, то упущу её». А теперь я должен расплачиваться за то, что пожалел брата?
– Так ведь у тебя нет невесты, – возразил Йон. – Чего ты вдруг взялся делить имущество?
– А откуда взяться невесте, если у меня нет дома, куда я мог бы её привести? – в свою очередь возразил Лаче. – И у меня нет брата, которого я мог бы попросить: «Пожалей меня, одолжи свою часть наследства, чтобы я казался зажиточным человеком».
– А теперь ты хочешь всё поделить, чтобы мои дети умерли с голоду? – спросил Йон.
– А ты хочешь отправить меня батрачить куда подальше, чтобы все забыли, что половина отцовского поля – моя? – спросил Лаче.
Йон язвительно заметил:
– Ты боишься, что со своей ленью ничего не заработаешь в батраках. Поэтому и не идёшь на заработки.
– Нет, – ответил Лаче, – мне боязно, что, когда я вернусь через несколько лет, ты не пустишь меня на порог и скажешь: «Кто этот пришлец? Это не мой брат».
