- Ну-ка... Кто быстрее? - задорно произнесла Ивола и, приподняв юбки, побежала к цветам.
Остальные девицы бросились за ней, но Влад не стал их догонять, хотя на коне мог бы сделать это в два счёта. Княжич подъехал к цветочному острову, спешился, крепко примотал повод к ветке куста, а девицы меж тем разошлись кто куда, каждую минуту нагибаясь за очередным цветком, чтобы добавить его к только что сорванным. Лесные первоцветы, или пролески, как их порой называют, это слишком мелкие цветы, чтобы получилось сплести из них венок, поэтому собирательницам оставалось делать букетики и прикреплять к платьям.
Украшая себя цветами, феи распахивали накидки, но через некоторое время солнце, припекавшее уже по-летнему, оказало Владу услугу и заставило девиц избавиться от накидок совсем. Теперь он увлечённо наблюдал, как лесные феи в разноцветной одежде ходят среди цветущего острова, наклоняются и показывают в вырезе платья кое-что красивое, а солнце меж тем украшало этих девиц ещё больше. Оно тянулось лучами к их головам, благодаря чему становились отчётливо видными все волоски, выбившиеся из причёски, которые окружали голову каждой собирательницы, как светящееся облачко.
"Волшебство! Не иначе!" - думал княжич и вдруг сообразил, что если поможет феям рвать цветы, то сможет участвовать и в украшении нарядов. Получалось, что это становится и мужским занятием, если помогает в ухаживаниях, так что Влад принялся за дело. Собрав букетик или найдя крупный цветок, он подходил по очереди к каждой волшебнице и говорил:
- Это тебе. Я думаю, его можно приладить вот сюда. Тебе будет очень к лицу.
Девицы-феи одобрительно улыбались, и он наряжал их, затыкая цветы за шнуровку платьев, либо прикрепляя в причёски.
- Жаль, что здесь нет зеркала, - сказала Ануца.
- Зеркала? Сейчас ваше зеркало - это я! - почти прокричал княжич. - И я говорю, что вы все очень красивые!
Служанки кокетливо смеялись, и этот смех звенел, повторялся эхом в пустом лесу и перекликался с голосами птиц. Смеялась ли Сёчке? Нет, но она улыбалась. Даже взяла у деверя букетик синих первоцветов, хоть и сказала, что прикрепит их на платье сама.
Вдруг Ануца, Марика и Лия запели. Они пели по-румынски, что сначала удивило Влада: "Почему служанки поют то, что непонятно госпоже?" - но затем он понял, что остальные девицы, хоть и не знают слов, знают смысл песни. Это было видно по лицам.
"Неужели, сговорились заранее? - насторожился отрок. - А для чего? Опять намёки, невнятные пожелания..."
В румынских легендах утверждалось, что Драгобете - сын княжны Докии, той самой, которая пасла овец. Стал ли его отцом Траян-завоеватель или кто другой, не говорилось. Рассказывали только, что Драгобете родился красивым, но очень легкомысленным. Ему всё прощали, потому что Драгобете не старел, а тому, кто вечно молод, остепеняться незачем.
Считалось, что он начинает проказить в начале марта, когда солнце печёт сильнее, оставляя на носу и щеках людей лёгкий румяный загар, особенно заметный на нежной коже молодых девушек и женщин. Даже сложилась поговорка: "Драгобете целует девушек". Священникам это не нравилось, они не уставали повторять, что Драгобете - выдумка, а люди кивали, и оправдывались, дескать, Драгобете это ещё одно название первого месяца весны и более ничего.
