Через минуту он уже мчался на коне через лес, надеясь, что Ивола не успела уйти слишком далеко. Её удалось нагнать на выходе из леса. Она шла по дороге через поле. Шла медленно, опустив голову, а венок успела снять и несла в левой руке.
Влад перегородил девице путь и весело окликнул:
- Эй, Ивола.
Та остановилась, но голову не подняла.
- Я совсем дурак, - всё так же весело сказал княжич. - Я дважды попался на один и тот же обман. Сёчке сказала, чтоб я её ждал, и не пришла. И ты тоже решила так сделать? Ведь ты знала, что госпожа не отпустит тебя в лес во второй раз. Ты знала, что вернуться не сможешь, но сказала, чтобы я тебя ждал.
- Ты слушал невнимательно, - ответила Ивола. - Я сказала, чтобы ты меня не ждал.
- А давай притворимся, что она тебя отпустила, - продолжал княжич. - Давай притворимся, что ты вернулась и принесла мне ответ.
- Зачем это нужно? - спросила служанка.
Влад, спрыгнув с коня, подошёл к ней. Девица подняла голову, и Влад увидел, что глаза у Иволы опять красные, как будто она ревела всю дорогу, пока шла из леса.
- Скажи, что принесла ответ, - попросил княжич.
- И что будет? - спросила Ивола с полным безразличием в голосе.
- Скажи, что принесла ответ, и тогда я скажу, что уже не хочу его знать, - улыбнулся Влад. - Что бы твоя госпожа ни сказала, смысл один - она меня не любит. А если она меня не любит, то зачем мне её любить? Лучше я буду проявлять внимание к тем девицам, которым нравлюсь, и которые ради меня нарушают запреты.
Княжич ещё раз улыбнулся, но Ивола так и не улыбнулась в ответ:
- Теперь уже поздно, - сказала она. - Я должна идти. А тебе нужно возвращаться за горы.
- Лишний час или два ничего не изменят, - возразил Влад. - Побудь со мной это время, Ивола. Я буду повторять твоё имя, пока ты не согласишься.
Княжич начал произносить имя девицы на разные лады - то просительно, то укоризненно, то с хитрецой, то восхищённо. Когда он произнёс восхищённо, Ивола вдруг повеселела и сказала:
- Если хочешь, я могу остаться с тобой больше, чем на два часа. Госпожа всё равно меня накажет. Ну и пусть, - девица снова надела на голову венок из колосьев. - Зато сейчас у меня праздник.
- Сними венок, - попросил Влад.
- Он тебе не нравится? - удивлённо спросила служанка.
- Я хочу тебя поцеловать, а эти колоски будут лезть мне прямо в глаза, - сказал княжич.
- Нет, - лукаво отозвалась Ивола, которая теперь сделалась такой же весёлой, как была, когда разбудила Влада в лесу. - Я сниму венок, только когда мы вернёмся на поляну.
Государь Влад часто вспоминал о грехах юности именно тогда, когда слушал обедню. Порой он удивлялся сам себе: "Почему бы мне ни проявить уважение к церковной службе? Почему бы ни пресечь мысли о грехе и ни подумать о спасении души?" Конечно, воспоминания о той давней поездке во владения Гуньяди и особенно воспоминания об Иволе были воспоминаниями о грехе. Влад понимал это умом, но вот сердце не соглашалось.
Влад ведь никого не обманывал и не принуждал. Он сделал то, на что Ивола сама его подбивала. А подбивала она потому, что была влюблена - сама ведь призналась:
- Знаешь, почему я заметила тебя на празднике, а другие не заметили? Я почувствовала. У меня вдруг всё сжалось внутри, и я поняла, что должна обернуться. И я обернулась. Я так рада, что ты приехал! Я рада, потому что... потому что... Ведь я тебе нравлюсь?
В лесу наедине она всё время спрашивала об этом:
- Я нравлюсь тебе? Я нравлюсь? - и Влад отвечал, что да, хоть и не мог сказать, что влюблён.
А Ивола была влюблена, и потому соглашалась на то, от чего отказывались её подруги. Она соглашалась, хоть и понимала, что новое свидание невозможно. Служанка понимала, что её госпожа вряд ли когда-нибудь вернётся в Тырговиште. Ивола просила только об одном:
- Влад, уезжай и не возвращайся. А то тебя поймают.
Княжич уехал, но перед этим отсыпал девице пригоршню золота из своего кошелька:
- Возьми. Это тебе на дорогу в случае чего. Если поймёшь, что я сделал тебя беременной, приезжай ко мне. Я всем скажу, что ребёнок от меня, и ты сможешь остаться.
Иволу обрадовали эти слова, и поэтому Влад не чувствовал за собой вины. Может, он совершил что-то, чего не одобрит священник, но вот дед Влада, мудрый государь Мирча, понял бы своего внука. Дедова тень могла бы сказать: "Ну, что ж. Пусть юность возьмёт своё".
Мирчу прозвали Старый, потому что он правил долго, но старым этот правитель был не всегда. Мирча, которого запомнили как человека рассудительного, тоже пережил пору, когда чувства берут верх над разумом. Правда, эта пора немного запоздала. В юности дед Влада не имел возможности глупить, и потому юношеская глупость настигла его в зрелом возрасте. Мирча оставил после себя трёх сыновей, но только старшего родила законная жена. Среднего и младшего родила другая женщина, не связанная с Мирчей брачными узами. Конечно, Мирча считал эту связь неразумной, но если бы он не сглупил, то не родился бы отец Влада.
