Влад не соглашался с этими доводами. Он считал, что главный янычар нисколько не жалел упрямого серба, а хотел сломить во что бы то ни стало, ведь Войко являлся немым укором для всех янычар. Влад знал, что каждого янычара когда-то вынуждали сделать выбор между крестом и полумесяцем, и каждый из этих храбрых воинов предпочёл идти по лёгкому пути, проторенному тысячами других "храбрецов". "Конечно, - думал Влад, - все янычары уже приучили себя к мысли, что настоящего выбора им не дали, и тут появляется Войко, который своим поведением утверждает, что все они малодушны и слишком боятся смерти!"
"Если бы главному янычару позволили, он бы опускал на спину Войке не палку, а раскалённый железный прут, - рассуждал юный княжич, - но чтобы калечить раба, принадлежащего султану, лучше спросить разрешение. Конечно, главный янычар мог и не беспокоить наместника Аллаха по таким пустякам, а после, если пытки не помогут, сказать, что раб заболел и умер, но врать султану даже в мелочах весьма опасно".
По мнению Влада, упрямого серба спас всеобщий страх перед султаном, а также переменчивость султанского характера, однако предугадать такой счастливый исход было невозможно. Султан мог запросто решить, что Войке и жить-то незачем, но в итоге решение султана оказалось щадящее. Сербу несказанно повезло, и именно это чудесное везение заставляло Влада верить, что тут не обошлось без божественного вмешательства. "Наверняка, главный янычар не просто жаловался султану - наверняка, он обратился за разрешением применить пытки, но получил неожиданный ответ", - рассуждал юный княжич, одновременно продолжая расспрашивать своего нового слугу:
- А если бы Бог не захотел помочь тебе жить, а решил забрать на небеса?
- Я бы вошёл в небесные врата под христианским именем, - твёрдо отвечал серб.
- А ты не думал, что можно послужить Христу иначе? Например, как это сделал албанец Искандер-бей?
Слуга почесал затылок под остроконечной шапкой, обязательной для всех христиан при султанском дворе, и проговорил:
- К сожалению, господин, я мало слышал про Искандер-бея.
- Он был янычаром и дослужился до высокого звания, - начал рассказывать Влад. - А в одной из битв, когда турки сражались с христианами, Искандер-бей со своим отрядом неожиданно ударил в тыл туркам и таким образом способствовал победе христиан. А сам убежал в свой родной город.
- И снова принял веру, в которой родился? - спросил серб.
- А как же! - ответил княжич. - И стал именоваться как раньше - Георгий.
- А сколько лет прошло, пока Искандер-бей оставался магометанином? - допытывался серб.
- Не знаю, - Влад пожал плечами. - Много.
- А если бы его убили до того, как он вернулся к своим? - произнёс Войко, и по интонации было видно, что у него что-то на уме. - Если б его убили раньше, тогда что?
- А что? - спросил Влад.
- А то, что Искандер-бей подошел бы к небесным вратам, - не спеша начал Войко. - И архангел Михаил спросил бы его: "Как тебя зовут?" А Искандер-бей ответил бы: "Меня зовут Искандер-бей". Тогда архангел Михаил сказал бы: "Вот и иди, ищи свой магометанский рай, Искандер-бей!"
Влад широко улыбнулся:
- А я уж решил, что ты смирный, как икона.
- Я не икона. Я живой человек, - ответил Войко.
В турецком языке, на котором говорили господин и его новый слуга, не существовало слова "икона", поэтому Влад произнёс это слово по-румынски, однако серб понял, потому что по-сербски оно звучало так же. Получалось, что господина и слугу свела и объединила вовсе не Турция, а общие знания и общая вера. Осознав это, Влад и Войко весьма обрадовались.
Особенно радовался Войко, когда обнаружил, что может говорить с господином по-сербски. Влад хорошо знал славянскую грамоту, поэтому понимал сербскую речь и даже отвечал. И всё же по прошествии нескольких лет Войко выучился говорить по-румынски, ведь это слуги должны разговаривать на языке господина, а не наоборот.
Войко считал, что оказался в услужении у Влада вовсе не случайно - что это Божий промысел - поэтому стал очень преданным слугой. А господин не переставал удивляться новому слуге, который оказался большим умельцем. Впрочем, серб не считал свои умения удивительными, ведь турецкая семья, на которую он работал долгие годы, была небогата, так что Войке приходилось делать самые разные дела и научиться многому. Обычно рабам поручают лишь тяжёлую работу - рыть канавы, строить сараи, крыть крыши - а серб, как ни странно, умел держать в руках иголку, потому что ему доводилось шить мешки и обувь. Потому-то Влад и удивлялся, ведь умение шить оказалось полезным даже во дворце.
