Время другое полностью

А утро не пряталось за горой и настало скорее скорого. Четыре утра. Ты поджимаешь пальцы на ногах от холода: пол деревянный колет прохладными щелями. Дед уже осматривает ружьё. Хорошее ружьё: резной деревянный приклад… старое… Я увлекся этим ружьем и не заметил, как скоро и какая ты вышла: красивая по-деревенски, серьезная… рядом с дедушкой – ещё более курносенькая. Косыночка голубая с ромашками белыми очень тебе к лицу. Радость-то какая!

…Взяли с собой: мешки, корзину, топор, чайник алюминиевый, кастрюльку… Сало, булку, рис. Ну и тебе в рюкзак я бросил ещё кое-чего.

Машина деда Ивана ехала не гладко. А нам того и надо. Мы высунули головы из окон и голосили нашу походную:

Из многих больших и малых вещей, нужны человеку три:

Походный рюкзак, в котором табак, одеяло и сухари.

Походный топор, чтоб сладить костер в пахучей тиши тайги.

Для троп и дорог, для гор и болот – походные сапоги!

Я, право, думал, что дорога будет короче. Слова деда Ивана: „живем недалеко от тайги“ – не то чтобы очень правдивы… К полудню добрались…

– Главное спиной не поворачивайтесь… – спокойно предупредил дед Иван, предвкушая вопрос: „А если медведь“.

Тебя бы утешил ответ: „Да не может быть, чтобы вы встретили медведя!“ – но нет.

В лесу ты совсем домашняя: напеваешь что-то, сама себе смеёшься, постоянно что-то жуёшь (то травинку, то ягодку)… Моя!

Как же восхитительны эти кедровые деревья! Я на них забирался, потому что убедил деда не брать этот страшный „молот“ с собой в лес. Не просто было, но весело.

Старался осторожно бросать шишки вниз, но ты всё равно ловила их то спиной, то плечами.

Ручки у тебя смолой испачкались больше, чем мои. Не удивило.

Окончательно тебя осчастливил лесной домик-ночлежка, к которому неожиданно привел нас дед Иван. Маленький, сухой: одна комнатушка со скамейками, – совсем сказочный. Мы не спросили: чьё сие сооружение, – потому что нам хотелось верить, что это сказочный лесной домик, как в детских выдумках… наших с тобой… ну, это ты помнишь…

Пока ты чистила орешки, мы с дедом взяли три двухметровых шеста, связали их прутьями… А после, на длинной ветке с сучком в виде крюка подвесили котелок, в котором я стал вершить волшебство…

Ты никогда не ела прежде рисовую кашу с медом и кедровыми орехами! Потому что не готовил я тебе такого прежде! Тебе очень понравилось… только заметила, что мёда многовато… Ну не извиняться же мне за это!

А ночью ты видела кошмар… И меня это очень злило! В маленьком лесном доме ты не боялась ни людей, ни зверей, а боялась снов… А я не мог тебя успокоить… Долго! Тебя пугали какие-то чужаки… Все чужаки! Я сжал тебя крепко. Приутихла… Дышать спокойнее стала… Всё хорошо… Я с тобой…»

– Он болен! – уверенно заявила Александра, отвлекая мужа от вечернего чаепития.

– ?

Женщина засуетилась.

– Он привез меня к деду Ивану в Сибирь…

– Я полагаю он перепутал в фантазиях Дальний Восток и Сибирь? Твой дед жил на Дальнем Востоке… Дед Руслан…

– Нет никакого ружья у деда и никакого домика в лесу… Но Илья живет моими детскими рассказами о дальневосточных широтах… Оторван от реальности и потому смакует каждую вымышленную деталь! Он лишил меня памяти, тем самым отрицая моё замужество… Он сам хочет забыть мою истинную жизнь!.. Он… он подчеркивает, как я счастлива с ним… Он проектирует свои страхи на меня… То есть, его мучают кошмары, бред, и он пишет, что это я вижу кошмары, а он утешает… ТАМ он сильный!..

– Успокойся! – прервал Владимир, и Александра поняла, что действительно перешла на повышенный тон.

– Прости…

– Нет никакого «там»! Как ты можешь испытывать такие эмоции в этой связи! Это заходит слишком далеко! Вычисли, откуда он пишет, и посети его с бригадой врачей или не читай эту грязь!

– Ультиматум?

– Или читай, но без таких эмоций! – закончил, наконец, Владимир.

Александра понимала, что он прав.

– Ма-а-ам!

«Не можешь найти себе места! Правда, я полагал, что после таежных прогулок ты захочешь покоя, и мы остановимся где-то подольше…

Колесим по Европе. Ты ещё не знаешь, что я проложил маршрут, не минуя твоего сокровенного Оксфорда! Да-да! Совсем не помнишь, что в детских мечтах читала чудные стихотворные басни в Оксфордской Академии. Ты желала, чтобы твой творческий вечер был именно там, на Родине Шекспира, королей и… гоноровых студентов!

Я писал письма в Оксфорд, на гуманитарный факультет, но в ответ только: