— Никаких вопросов. Хотя я считаю, что уважаемый Борн прекрасно справится с любой задачей. Всегда, в любое время, по любому вопросу — я готова. Чем смогу — помогу.
— Отлично! Внесем в протокол: согласие экс-руководителя Совета Айрис консультировать Действующего Председателя Совета. И ваше третье условие, уважаемый Борн.
— Возможно, оно должно было быть первым. Но и предыдущие два, на мой взгляд, чрезвычайно важны. Кто ни был бы Руководителем Совета. Итак — я займу Должность по результатам Всеобщего Голосования.
— Вот она, мина! Я все ждал, где же, где же… Так просто оно не должно было «пройти»! И как вы это себе представляете, Борн?!
— Как можно проще. По Сети рассылаем сообщение о том, что происходит на Совете, передаем материалы последних Заседаний Совета на всеобщее ознакомление — те, что вы предоставили мне. И предложим голосовать.
— Не все захотят увидеть вас Руководителем Совета, Борн. Вы об этом подумали? — Я подумал и о том, уважаемый Бортич-Бови, что некоторые из Отрядов Следопытов по какой-либо причине могут и вовсе не получить сообщений. Поэтому предлагаю ограничить «проходной барьер» семидесятью процентами голосов от общего числа Пионеров.
— Разумно, очень разумно, Борн. Лично я рад, что Айрис предложила вашу кандидатуру. Ваше мнение? — обратился ко всем Командор.
— Поддержать. Добавить, что материалы будут обнародованы сегодня же. Срок голосования ограничить одними сутками. До завтрашнего вечера.
— Как обычно, все «горит», Эрин. Не очень ли вы спешите? Людям требуется время, вопрос непростой, надо подумать.
— Подумать! Тереза, о чем?! Здесь все ясно. Да — да, нет — нет, — неожиданно поддержал Эрина Бортич-Бови. — А спешить надо нам всем. При создавшейся ситуации терять время преступно.
— Прекрасно. И в этом вопросе достигнут консенсус. Заносим в протокол: публикация материалов двух последних Советов немедленно. Всеобщее голосование — в течение суток. Послезавтра в шесть ноль-ноль по Среднепоясному времени — подсчет результатов голосования. При наличии семидесяти и более процентов голосов, поданных за кандидата, за Борна, он становится Руководителем Совета. Возражения?
Наконец-то, с облегчением подумала Айрис. Командор подсчитает голоса — все должно быть «соблюдено»! — разойдемся. Но уйти так быстро, как ей хотелось, Айрис не смогла. Кроме голосования, которое прошло, как она и предполагала, организованно и не заняло много времени, ей пришлось очень много говорить. Каждый Член Совета счел своим долгом высказать Айрис — кто свою преданность, кто восхищение, кто благодарность. Общими для всех были пожелания здоровья и интересной творческой жизни. Конечно, Айрис не могла не поговорить со всеми, хоть словечком, но поблагодарить. Последним — символично, будто «закольцовывая» окончание пребывания Айрис на должности Руководителя Совета и начало своей деятельности на этом посту — к ней подошел Борн.
— С первых минут нашего знакомства, еще точно не зная, кто вы, я восхищался вами, Айрис. Не хочу и не буду повторяться — счастлив, что жизнь свела нас. Верю в длительное сотрудничество.
Айрис из последних сил, только из понимания, что нельзя обидеть достойного человека, слушала Борна.
— Вижу, что вам тяжело и вы устали. Всего минута — не покидайте Резиденцию. Мой дом не настолько хорош, как ваш. Тем более после дождей.
— Благодарю, Борн. Мне надо отдохнуть. Предложение остаться в Резиденции я принять не могу. Это будет во всех отношениях неправильно. А состояние вашего дома… Поверьте, после жизни на Коло это не имеет такого уж значения. И не возражайте — завтра утром договоримся о времени переезда.
— До голосования?
— Вы не хуже всех остальных понимаете, что это формальность. Свои семьдесят с хвостиком процентов вы при любом раскладе получите.
Борн проводил Айрис до дверей ее комнаты. Наконец-то одна! Она может сбросить ставшую тесной, тяжелой одежду, встать под душ! Удовольствие, которого она была лишена на Коло. Она и не представляла, насколько это прекрас… Что это! Ее одежда! Ее белье! В крови! Обильная кровь на ногах… Айрис затошнило от вида, запаха крови… Что это со мной!
— Малышка! Что с тобой? — Обеспокоенная Хлопотунья вкатилась в ванную комнату. — Пульс скачет, давление повышено. Кто, что тебя испугало?
— Никто, Хлопотунья. Я сама. Уже поздно.
Айрис ожесточенно терла мочалкой, пока не оттерла, ноги, не жалея воды, поливала себя сильными струями ручного душа. Вроде бы все… Но она чувствовала! Провела рукой, посмотрела — кровь продолжается! Не поддаваться панике. Я жива. Это уже хорошо. И чувствую себя не так уж и плохо. Не хуже, чем вчера или второго дня. Не думая о том, сколько сейчас времени, о том, что человек может и уже давно спать, Айрис вызвала доктора Серж-Симеона. Он ответил практически мгновенно: Айрис — его пациентка.
— Что случилось? — даже не поздоровавшись, спросил Доктор. — Не прошло еще двух недель, как я был у вас. Намеревался заглянуть завтра. Ах да, — он, видимо, посмотрел на часы, — уже сегодня.
— Тогда, придите, Доктор. Думаю, ничего страшного. Но я вас жду.
— Айрис, Айрис…
