Время галактики полностью

Такая информация дорого стоила. Все-таки помощником Лены сейчас была одна из лучших машин человечества.

Надо пользоваться!

В чем оно — счастье, как не в опасной и тяжелой работе?

Робсон решил не волноваться, ни во что не вмешиваться, просто выполнять свою работу. Чтобы отвлечься, считал про себя веснушки Шет.

У Виктории было два варианта. Плохой и очень плохой. Плохой предполагал расшифровку сигналов амиторных и семиторных гибридов сознания пребывающих в коме проходчиков. Тихое подслушивание мыслей. Второй допускал добавление своих сигналов. Проще говоря предполагал допрос. Допрос подсознания.

Варианта было два, а времени не было совсем. Во всяком случае, для первого варианта.

Свой вопрос Шет приготовила еще в кают-компании, когда узнала про «пространственный всплеск». Решила спрашивать и спрашивать, хотя ни сам вопрос, ни содержание ответов принципиального значения не имели.

— Была сегодня на «Маяке» запланирована работа с квендишь — возмущениями? — спросила Шет у подсознания Генри Саае.

Круглый глазок лампочки телепатического формуляра быстро перелистал цвета радуги. Выбрал зеленый — связь установлена.

— Шир… шир… шир… — заскрипел динамик телеответчика. Рухнули запоры на дверях безвольного разума. Открылась заржавевшая дверца в чулан подсознания.

— Шир… шир… шир… и чего тогда? Просил же: давайте все делать по графику. Нет, теперь вставай, одевайся, разбирайся. А спать когда? Кто так планирует? Шир… шир… шир… Ладно, раз проснулся, заодно проверю камерные вкладыши. Если каркас нарушается, лучше сразу проверить… Ох, все приходится делать самому. Тоже мне — век машин… Ну, что тут случилось? Шир… шир… шир…

— Освободи его, — попросила доктора Шет.

Можно не продолжать. И так ясно: никаких плановых работ с возмущениями запланировано не было. И важная новость: оператор тахионной связи ни при чем. Он ничего не делал и ничего не знает. Осталось двое.

Робсон отключил Саае от пульсаторов.

Шет стало жарко. Она сняла курточку. Осталась в майке.

— Теперь одинокая женщина желает познакомиться…

— Совсем одинокая? — уточнил врач.

— Ты не поверишь — совсем-совсем. И что?

— Так. Ничего. Кто следующий?

— Илот Таль. Согласись, есть в пространственниках нечто особенное. Загадочное. Как во врачах.

— Во врачах точно ничего нет, — проворчал Робсон и передвинул рычажок на панели мердема. — Одни нервы.

— Тра-та-та-та! Тра-та-та-та! Тра-та-та-та!!! Робсон шарахнулся от пульта.

Формулярная лампочка мигала синим цветом в такт звуковой «тарабарщине».

Контакт с подсознанием Таль не состоялся. Почему?

— …Хочу невесомость! Можешь создать здесь невесомость?

— Только в рубке управления. «Мне хватит», — подумала Лена. Приказала:

— Создай невесомость!

И стремительно полетела куда-то вверх. Обеими руками вцепилась в подлокотники. Искусственная дезгравитация — вещь не из приятных. Зато отступила боль. Совсем ушла.

Через десяток секунд «панцирь» стабилизировал функции организма, дав возможность удобно откинуться в кресле.

Теперь начиналось главное. Согласитесь — не надо много ума, чтобы, размахивая областью повышенной гравитации как кувалдой, лупить ею проходчиков по голове и «под дых». Пять G, конечно, весомый аргумент в любом споре, но, что Л-МИ-поле творит с мозгом? С разумом?

Багрова активировала исполнительные профили скафандра.

— По команде «РА» отдашь меня креслу.

— Предупреждение Первой формы… — занудил скафандр.

— Исключительная команда! — перебила девушка робота скафандра. — Ты еще поучи меня, как жить… То есть, как умирать. Где… эти штуки?

— Области Л-МИ поля налагаются на вас, — почти с человеческим участием доложил сообразительный робот Управления.