— Я что, по вашему мнению, совсем… того? — со своей знаменитой «змеиной» улыбкой поинтересовалась Вероника у молодого человека. Эту омерзительную улыбку она долгие годы отрабатывала на всех молодых людях, презрительно смотревших сквозь нее, вглядываясь в свои далекие целлулоидные мечты. И пока она в совершенстве не освоила эту улыбку, обнажавшую краешки верхних зубов так, что казалось, будто во рту у нее торчат острые иглы, готовые впиться в чужую глотку, она не могла рассчитывать и на свое скромное доходное место возле финансовых потоков, мутной рекой уходивших за границу.
— Есть и другие… списки, — заметила она, насладившись произведенным эффектом. — И вы сами понимаете, что мы не можем им отказать в информации!
— Вот черт, мы же кредитное учреждение! — в крайней досаде прошептал молодой человек.
— А мне что прикажете делать? — ответила Вероника ему таким же шепотом. — Вы знаете, что если мы им не предоставим данные по оборотам, у нас возникнут проблемы!
— А где эти списки? — спросил ее сотрудник.
— Здесь, — показала ему Вероника карандашом на собственный висок. — И там нет тех фамилий, которые их интересуют на самом деле. Поэтому я должна увидеть всю картину!
— Вы мне не доверяете, — почти обиженно спросил молодой человек. Вероника с удивлением посмотрела на него, впервые услыхав в его бесстрастном голосе что-то вроде неподдельного интереса.
— Да ты бы сдал всех и сразу! — ответила ему Вероника, улыбнувшись еще раз для закрепления достигнутого результата.
Молодой человек отвел глаза, пожал плечами и вышел из ее аквариума. Конечно, они ведь тоже мысленно ставили себя на место тех, кто мог оказаться в каком-то очередном списке в рамках очередной «кампании по борьбе».
Вероника, сидя вполоборота к общему залу так, чтобы подчиненные не видели ее шевелившиеся губы, раскрыла распечатки и нашла депозитные счета братьев Думбаевых. Эти, конечно, ни в какие списки не попадут. Но из-за всей этой кутерьмы со списками, которыми Росфинмониторинг уже достал всех, проявляя активность на фоне полной бесполезности, она, наконец, получила доступ к операциям, которыми ведал очередной претендент на ее место.
Половина интересовавших ее депозитных счетов была в банках на Кипре. И Вероника на минутку представила лазурное прозрачное море, теплый песок и обрывистый берег на горизонте. Глядя на счета, она прошептала слова над каждым счетом. Пытаясь сохранить бесстрастное лицо, она смотрела, как счета в распечатке будто сжимались и корчились, может быть потому, что листок просто дрожал в ее руке. Затем, зная, что за ней, не мигая, холодными рыбьими глазами наблюдают ее мальчики, она положила в шредер все листочки, кроме тех двух, со счетами на Кипре. Их она подожгла отдельно в пепельнице и прошептала себе под нос странные слова, напоминавшие ей детскую считалку.
Ей захотелось прикрыть горевшие листочки рукой, так как охватившее их пламя явно имело свой собственный интерес к указанным на них счетам и клиентской базе. Синий огонек внимательно пробегал по строчкам, переворачивал страницы и будто отмечал наиболее интересные трансакции, причем, именно те, которые показались особенно подозрительными и самой Веронике. Затем огонек некоторое время будто пребывал в задумчивости, но вдруг одним рывком, раскалившись до светло-желтого пламени, уничтожил листки с информацией, добытой для него Вероникой.
Она опасливо глянула на операционный зал и успокоилась, никто за ней больше не наблюдал. Как только она щелкнула зажигалкой, мальчики ее отдела тут же потеряли всякий интерес к происходящему, понимая, что криминала она нынче не совершит и должностных инструкций не нарушит.
