Самолет был из Новочеркасска, казачьей станицы России. Там — жил человек, которого я пригласил помочь мне. Впервые за долгое, очень долгое время, мне потребовалось воспользоваться своим именем, и именем своего отца. Выхода не было — человек этот давно был не на действительной, и вряд ли бы согласился помогать кому то другому.
Что вы подумаете, когда узнаете, что человеку, которого вы не видели, минуло семьдесят лет? Геморрой, радикулит, старческое брюзжание? Э-ге… Все это не имело никакого отношения к атаману Донского казачьего войска Павлу Кондратьевичу Чернову.
Это был крепкий, мощный старик — стариком его было называть сложно — выше меня ростом. Череп гладко выбрит, никаких казачьих усов, типичная кавалерийская, чуть кривоногая походка. Прямой, несуетный взгляд светло-карих глаз, шрам на лице — ножевой, что ли. Я знал, что за его жизнь этого человека и били и резали и стреляли и пытались взорвать — но он до сих пор был жив, и очень даже был доволен жизнью.
Самое интересное — вы никогда не поверите, если я скажу вам, где работал этот человек.
Этот человек, до самой своей выслуги лет работал в военной разведке. В разведке на Востоке! Он был одним из тех людей, которые еще в молодости окончательно замирили Восток, и тридцать лет держали врата ада на замке. Это мы, неразумные сыны их, по нерадению бросили посты, забыли обязательное, не делали нужное — и ад вырывался на свободу с треском дозиметров, с грохотом взрывов и ночными трассерами над Тегераном. Бог даст — загоним внутрь. Но без тех, кто уже раз победил зверя — нам этого не сделать.
— Как долетели? — я первым шагнул казаку навстречу, протянул руку, потому что бы младше его…
— Не упали и слава Богу, сударь…
Казак сдавил мою руку — но я сумел поставить ее так, что раздавить ее было невозможно. Проверка не удалась — или наоборот удалась…
— Слава Богу. Прошу в машину…
Точно так же, и совсем ведь недавно… господи, совсем недавно — в эту страну въезжал я. Мы ехали тем же путем, но все так изменилось, что путь этот не узнать. Плакаты в честь Светлейшего — сожжены, и лагеря беженцев вокруг дороги, и боевая техника и… опасность. Опасность везде, ты просто сживаешься с ней — или умираешь.
— Вы не похожи на отца, Ваше высокопревосходительство… — сказал казак, когда мы выехали с территории аэропорта.
— Вот как?
— Да… Я имею в виду внешне. Но вы идете его путем.
— Надеюсь, что…
Я не договорил — но атаман, избранный атаманом исключительно за честность и неподкупность свою, и бросивший свою станицу по вызову сына своего старого друга и сослуживца, которому грозила опасность — отлично понял, что я хотел сказать.
— Князь Владимир не хотел идти по стопам своего отца — но так получилось, что он попал на Восток. Начал служить на Востоке. Потом он много еще где был — но всегда возвращался сюда. Это был не крест его, нет. Просто он, русский человек, полюбил Восток.
— И погиб здесь — напомнил я
— И погиб — согласился атаман — все мы едино под Богом ходим, Ваше высокопревосходительство. Если бы князь Владимир выбирал себе смерть сам — я уверен, он предпочел бы такую смерть смерти в постели от старческой немощи. Пусть и не в это время, и не с вашей матушкой… да призреет их Господь.
Да, да призреет их Господь…
— Не надо превосходительств. Здесь не та обстановка.
— А вот это вы напрасно. Это то, что позволяет нам оставаться самим собой. Даже здесь.
— Террористическое и повстанческое сопротивление в Персидском крае в настоящее время окончательно сформировалось организационно и кадрово и представляет собой серьезную опасность для наших усилий по замирению и восстановлению региона. Следует сказать о том, что, несмотря на то, что существует несколько идеологических платформ сопротивления — все они пользуются помощью и поддержкой из Афганистана и Северной Индии. Так же, на территории Персии действует разветвленная сеть британской разведки.
Наиболее многочисленной следует считать консолидированное террористическое движение, выступающее за провозглашение на территории Персии исламского халифата, с последующим агрессивным его расширением на Восток и на Север. В это движение входят партии и организации исповедующие агрессивный шиизм. Среди членов этих организаций много судей бывших исламских трибуналов, активных членов исламских комитетов и боевых групп — поэтому, они понимают что шансов на помилование у них нет и сражаются до последнего. Основой для объединения этих групп является религиозная платформа — агрессивный шиизм и махдизм.
