Время и комната полностью

Альф. А теперь можешь ты стать благоразумной? Это же ужасно! Так не пойдет. Ты должна переписать свое письмо. Вначале подумай, что ты хочешь сказать, а потом пиши.

Лотта. Я хочу получить развод.

Альф. Но в письме об этом не сказано ни слова.

Лотта. Пауль меня поймет.

Альф. И потом, что это значит: «втюрилась»? Такого слова в нормальном языке нет. Надо сказать: «полюбила» или «он мне понравился». Может быть, лучше — второе.

Лотта. Пауль знает, что значит «втюрилась».

Альф. Далее. Ты пишешь: «зеленый росток засох». Не лучше ли сказать: «увял»?

Лотта. Он не увял, а совсем засох.

Альф. Ужасно. Произвольно обращаешься со словами и притом сочиняешь просительное письмо! Придется тебе переписать заново. Вначале хорошенько подумай, что ты хочешь сказать.

Лотта (забирает письмо обратно). Хорошо. Может, я действительно не умею писать свои письма…

Альф. И прошу тебя: сними с себя это шутовское обмундирование. Подойди сюда…

В то время как он пытался помочь ей, она неловким движением ударила его каской в подбородок. Он вскрикнул и в приливе бешенства ударил ее по шлему. Лотта замерла в изумлении. Потом Альф схватил со стола линейку и стал бить ею по шлему, пока она не изломалась. Лотта отвернулась, уходит в заднюю комнату, таща за собой санки.

В таком виде я с тобой не могу показываться!

Лотта. Это от тебя и не требуется. Я никому не позволю бить себя. (Уходит в свою комнату и печатает письмо.)

Альф (снова обращается к диктофону). Доммермут. Только что побил Лотту. Боже мой, как ужасно! Со мной случился приступ бешенства. Лотта вдруг изменилась в духовном плане. Хотел ей помочь, но вышел из себя. Я плохо переношу, когда меня беспокоят. Мне бы следовало сохранить юмор. В конце концов она одаренная личность. Прекрасно рисует. Иногда подходит к окну и разговаривает с цветами на подоконнике. Неслыханно.

Пауза.

Доммермут, я не могу разгуливать в нашем городишке с дамой со столь неустойчивой психикой. Но надо быть добрым!

Лотта возвратилась из своей комнаты, без куртки и шлема. Лицо без выражения. Передает Альфу листок письма.

(Читает.) «Дорогой господин доктор…». (Пытается шутить.) Ах, это письмо президенту дворняжек, дрессировщику и поджигателю склок, расисту и собачьему штурмбанфюреру!

Лотта. Читай.

Альф (пробегает текст). «Дорогой господин доктор, что долго вызревает, то дает хорошие плоды…». Так. Прекрасно написано, Лотта. Лотта. Без ошибок?

Альф. Да.

Лотта (забирает письмо и хочет снова уйти). Наклею марку и отправлю.

Альф. Оставь. Потерпит до понедельника.

Лотта (в плохом настроении). Лучше, да и без ошибок, тебе не напишет никакая Доммермут.

Альф. Подожди. Что с тобой? Почему ты не смотришь на меня? Что ты себе думаешь? Лотти, мы ведь не муж и жена. Давай не будем дуться. Всегда можно найти слова примирения. Ну почему ты напялила на себя это старье, и потом: санки, Пауль, дурацкий шлем? Как это понимать? Объясни! Я должен все знать, иначе у меня может закрасться подозрение… Ты исправила то ненормальное письмо?

Лотта. Я пыталась…

Альф. Что значит пыталась, Лотта?

Лотта. Ну… поскольку ты так считаешь. (Хочет уйти.)

Альф. Я вовсе ничего не считаю. Я только спрашиваю… Нужно ли вообще такое письмо? Нужен ли вообще развод и твое длительное пребывание в Саарбрюккене? По моему представлению, ты — типичная перелетная птица. Тебя постоянно манят новые горизонты… Я готов изменить свое мнение, если это не так.

Лотта (смотрит на него прямо). Ты мне совершенно чужой, Альф. (Быстро уходит к себе в комнату.)

Слышно, как снова затрещала машинка.

Лотта.

Мужчина, одетый в куртку с капюшоном.