И это учитывая время на то, чтобы зайти в газетный киоск и купить у мамы Малколма конфеты и журнал. Сегодня это был двухчасовый марш-бросок.
Я проверила газетный киоск. Он был заперт.
– Твоя мама, наверное, дома осталась, – сказала я Малколму.
Позже...
После киоска мы подошли к железнодорожному мосту. С него, полностью перекрывая дорогу, свисал занавес из прозрачного льда. Во льду были люди, словно большие насекомые в янтаре. Огромные лица на поверхности льда медленно превратились в насмехающиеся маски.
– Нам придётся пойти через платформу, – сказала Джиллиан.
– У нас нет билетов, – серьёзно возразил Малколм.
– Думаю, что в этот раз нас и так пропустят, – сказала ему я. – Вряд ли там можно сесть на поезд.
– Не думаю, что поезда ходят, партнёр, – сказал Зак.
– А как насчёт поездов-призраков? – спросил Джон.
Лестница на платформу была внутри вокзала. Мы прошли через безлюдный пункт проверки билетов и осмотрелись вокруг, наслаждаясь временной защитой от ветра. Кто-то разбил стекло кассы. Выпотрошенный кассовый аппарат валялся на полу.
– Чёртова безнаказанность, – сказала Долли. – От некоторых людей одни разочарования. Надеюсь, эти копейки примёрзли к их рукам.
Когда я проходила мимо автоматических весов, они внезапно ожили. Может быть, Холод пробрался в их механизм? Они зациклились на фразе «шестьдесят пять килограмм восемьсот грамм». От их резкого металлического голоса у меня мурашки по коже бегали.
– Идём уже дальше, Лобастая, – сказал Джон. – Они тебе ничего плохого не сделают.
Я согласилась. Но что-то в этом металлическом голосе задевало ту часть меня, которая была скрыта в моей голове туманом. Я отключила эти мысли.
Ступени лестницы обледенели, но снега на них почти не было.
Впереди шёл Зак. Я вела за руку Малколма.
Мы вышли на платформу. Небо было однородным, светло-серым, без единого признака солнца. Глядя на противоположную платформу, сложно было поверить, что между ними полутораметровая траншея для железнодорожных путей. Там лежал гладкий нетронутый снег. В зале ожидания за дальней платформой надуло сугробы до потолка. Я заметила в снегу шляпу-котелок.
– Снеговик шляпу потерял, – сказал Малколм.
– Да, – согласилась я. – Наверное.
– А снеговики простуживаются?
– Нет, партнёр, – сказал Зак, показывая свой коктейль Молотова. – Они боятся перегрева.
Джон нерешительно подошёл к тому месту, где должен был быть край платформы, выставил вперёд ногу, и медленно перенёс на неё вес. Нога не проваливалась.
– Мы можем пройти напрямик, – сказал он. – Не нужно идти к переходу.
Пешеходный переход в конце платформы тоже был под полутораметровым слоем снега.
Зака и Джиллиан это предложение не обрадовало. Зак нашёл тяжёлое ведро с замёрзшим песком и кинул его в сторону рельс. Оно воткнулось в снег, но не провалилось.
– Ладно, – сказал он. – Идёмте.
Это было всё равно как идти по замёрзшему озеру, не зная, толстый ли лёд, или всего лишь хрупкая корочка. По одному и по двое мы переходили железнодорожные пути.
Джон, идя впереди, угодил в зыбкое место. Чавкнув, его нога ушла в снег по колено. У меня сердца сжались. Джон быстро выдернул ногу.
– Снег в носок попал, – пожаловался он.
– Могло быть и хуже, Марсианин, – сказал Зак.
– Хорошо так говорить, когда у тебя в носках нет снега.
– Идёмте, детки, – резко сказала Джиллиан. – Хватит ссориться.
Джон отряхнул ногу и поковылял к платформе. Он сел на скамейку и стал рассматривать замёрзшую ступню.
Зак взял на руки Малколма и перенёс его.
Мы все добрались до другой стороны.
– Хвала Господу! – сказала Долли.
В тот же момент из заснеженного зала ожидания возникли холодные рыцари и набросились на неё. Теперь они были быстрые, похожие на призраков в белых саванах. Долли подняло в воздух, вокруг неё вились ледяные верёвки. Она была скорее удивлена, чем напугана.
Я прижала Малколма лицом к себе, чтобы он не видел этого. Джон вскочил со скамейки и отбежал в сторону, уворачиваясь от белых щупалец.
Рыцари, гораздо более массивные и не такие неуклюжие, как те, которых мы видели прошлой ночью, почти мгновенно раздавили Долли – окружили её льдом и сжали, как апельсин, пока не потекло красное – и двинулись на нас, бросив то, что от неё осталось.
У нас не было времени ни сделать что-нибудь, ни помочь, ни закричать.
Холодные рыцари были между нами и ступенями, ведущими на Хай Стрит. Бросив тело Долли, как надоевшую игрушку, они заполнили всю платформу, снова превратившись в солдат.
Позади нас, на железнодорожных путях, сугробы оживали и вставали в виде снежных сгустков, из которых торчали ледяные шипы.
Мы оказались между этими сугробами и рыцарями.
– Жги их, Флэш! – закричала Джиллиан.
Зак чиркал зажигалкой раз десять, пока она дала пламя, затем поднёс её к своему коктейлю Молотова. Он хорошо его взболтал, чтобы слои горючего перемешались, и швырнул бутылку. Описав дугу, с развевающимся, как знамя, горящим фитилём, бутылка разбилась об холодного рыцаря, стоявшего между нами и лестницей.
