Никифорова не знала, что сказать — теперь к ее удивлению примкнул страх. Но все-таки она последовала за казахом. Толпа спрятала ускользающих по льду.
Юрий, не в силах противиться желанию, стал искать их в толпе.
***
Непонятно для чего Отабек позвал девушку пройти на аллею, опоясывающую фонтан «Дружба народов». Там не было никого. Никифорова не была осведомлена в том, что они уже были слишком далеко от остальных фигуристов.
Плохое предчувствие вцепилось в грудь стальными клешнями. Таня не понимала, что сейчас может произойти.
— Извините, Отабек, не знаю как вас по отчеству…
— Зови просто по имени.
— Хорошо. Отабек… и все-таки, зачем мы разговариваем вдали от остальных?
Пауза. Он молчит. И потом отпускает дыхание.
— Я не могу сказать прямо. В таких местах небезопасно. А если вкратце… необходимо вас предупредить.
Таня насторожилась.
— О чем?
Девушка выдержала еще одну мучительную паузу, в которой трещал воздух и плескалось волнение. Паузу, которую, как и кожу, обволакивала тишина.
— Татьяна. Пока никого нет рядом… Я должен сказать, что ваш отец исчез не просто так. Это может быть преступление.
Слова рухнули на Таню камнями.
— Ты и твоя мама должны знать это и быть предельно осторожны, — продолжал Отабек.
— Но… почему вы уверены, что это преступление?
— Я не уверен. Но есть один нюанс - Виктор мог быть похищен недоброжелателями.
Теперь все окончательно замерло в ней.
Но на смену Отабеку пришёл Юрий. Таня увидела, что в зеленых глазах отпечаталось недоумение.
— Что он хотел от тебя?
Сердце, вздрогнув на секунду, вновь замерло.
Плисецкий не на шутку волновался,пусть и не показывал этого, но девушка все так же упорно молчала.
***
Таня села в машину с тренером. В окна лилась ночь, и девушка ощущала себя ее частью. Представляла, что была мелкой волной в реке. Пленницей отрешенности.
Воздух становился теплее. Колеса машины стучали по неровностям дороги, из-за чего создавалась незначительная тряска.
Руки парня крутили руль, а взгляд был направлен на дорожное движение.
И когда вот так двое оставались один на один, секунды непривычно давили.
— Поговорим? — донеслось до Тани.
Не поворачивая головы в сторону тренера, она только проговорила:
— Есть вероятность, что исчезновение отца - не случайно. Отабек считает, что это может быть преступлением…
— Он просто в своем репертуаре, — усмехнулся Юрий. — Ты знала, что много лет как следователь?
— Нет… Что, серьёзно? Из фигуриста в следователя.
— Ну вот так вот.
Затем Юрий немного помолчал, собирая мысли, и свернул на проспект. По салону полоснул свет фонаря.
— Все началось с того, что Отабек, как тебе известно, тоже пользовался популярностью в фигурном катании. Но совсем недолго. После Гран-при в Барселоне, когда он получил бронзу, будучи восемнадцатилетним, случилось непредвиденное… Травма заставила его окончательно забыть о медалях и соревнованиях. Было трудно, но Отабек все же решил изменить свою жизнь — он поступил в здешнюю Академию ФСБ на следственный факультет, и вот уже не протяжении пяти лет ведет расследования. ФСБ-шники такие люди, что осторожнее и бдительнее их никого нет. У них есть неограниченный доступ к каждой личности по всему миру. Пробьют по базе — и готово. Видимо, Отабек что-то знает про Виктора. Мне самому интересно, что он такое шокирующее узнал.
Таня почувствовала, что испуг кололся в ней иглой.
Ночная столица текла перед глазами, вспыхивая разноцветными огнями.
— Надо же, — усмехнулась девушка, чтобы расслабиться.
Усталость накрыла нежной, тянущей истомой — колени обмякли, глаза залила чернота, а голову, потяжелевшую и прислонившуюся к окну, заполнили звуки автомобильного движения.
Четыре колеса синхронно прекратили вращение. Остальные автомобили продолжали нестись по левую сторону окон.
Взгляд Юрия изменил траекторию.
— Татьяна… Спишь?
На что та, прислонившаяся виском к стеклу, ответила лишь постаныванием и медленными выдохами.
Плисецкий застыл и безотчетно застучал пальцами по рулю.
Теперь они оба впутаны в эту непонятную историю.
***
Кабинет покрылся ночью, за окном вспыхнули звезды, а где-то на горизонте выделялся островок небоскребов Москва-Сити.
Там еще суетился мир. А здесь, в помещении, облитым тишиной, единственным источником света был активно работающий ноутбук.
— Ну? — Приклеенный вниманием к экрану, Отабек наконец повернулся к напарнику. — Что скажешь?
Неопытный коллега сложив руки на груди.
— А чего ты ожидал? — Отабек развернулся обратно к ноутбуку. — Когда-то наше рандеву должно было состояться.
Русский только закатил глаза.
— Ты смелый, но временами очень безрассудный.
— Есть такое, — бросил следователь.
Он имел охоту шутить, но сейчас был предельно серьёзен.
Со стороны приоткрытого окна несло свежестью и холодом.
Москвич говорил далее:
— Ну вот скажи, на кой фиг нам его данные? Они же ничего не дадут. Мы его не сможем так просто найти, Никифорова этого. Или я ошибаюсь?
