Время и стекло (СИ) полностью

Только… Победы-то и не было. Сопутствующее фиаско тоже смеялось смехом ненормального. Подняв глаза к небесам, где тьма расступалась перед самолетами, Юрий вобрал в себя воздух.

Он опоздал снова. Опоздал, не прощая себя. Опоздал.

Запуская руку в карман, осязал цепочку. Сжимал его всей силой, тчно, как сейчас сжимается сердце в груди.

***

Воздух в небе обтекал вознёсшуюся крылатую машину, гудящую, с огромной скоростью перенося девушку над землей.

Таня села возле окна, созерцая мозаику города. Светящийся в ночи рисунок на обширной земле. Но даже такой завораживающий вид не успокоил.

Она похищена и практически одна. Даже обходительная стюардесса не сумела утешить, ведь той женщине просто заплатили, чтобы она обсуживала её.

Казалось, ее тут ждали и даже называли по имени, но, опуская глаза, откидываясь на спинку кресла, Таня отвечала отказом.

— Вам удобно в кресле? Может, хотите чаю?

Таня завернулась в плед, который принесла ей стюардесса.

Внезапно из колонок стал доноситься голос:

— Таня… Не бойся ничего. Теперь я рядом.

Застывая, девушка, не успев опомнится и перевести дыхание, видит…

Дверь, ведущая к кабину пилота, открывается.

Шаг. Взмах длинных ресниц. Падающие на левый глаз серебряный пряди, отдающие блеском при свете ламп. Длинные руки, касающиеся проема двери. Улыбка, расколовшая теплом глыбу боли.

И… Светлый взгляд голубых глаз. Таких же, как и у Тани.

Сделав еще один шаг, мужчина дает выход дыханию. Дает выход словам:

— Я вернулся к тебе, доченька.

========== Глава 20 ==========

— Я понял, спасибо.

Отабек убрал телефон, смотря на присутствующих. Когда все уставились на следователя, по воздуху проскочил ток напряжения.

Он коснулся каждого, но Плисецкого — больше всех.

— Ну что там? Какие новости? — поинтересовался Данил, изучая образец шпионской техники.

— Я связался с авиадиспетчером, — констатировал Отабек. — Самолет принадлежит не Владу.

— Чего? — взвизгнул Влад, находящийся за прутьями решетки.

Не оборачиваясь на задержанного, Отабек перевел дыхание.

— По сообщению самого пилота… Виктору Никифорову.

Вмиг - каленым железом по сознанию других.

— Виктору? — переспросил Юрий.

Не ожидал никто, даже сам Отабек, что последствия будут такими и никто не знал, что за несколько секунд мир поменяется.

— Дрянь! — выкрик Влада, в бешенстве бьющего ногой непокорные прутья.

— Получается, сейчас отец и дочка вместе, — задумался Данил, обхватив подбородок пальцами. — Тогда беспокоиться не о чем. Татьяна в безопасности.

Пропуская через себя эти слова, Юрий ощущал легкость. Тревога сошла с сердца, захватив остальные переживания.

— Ну и что нам с тобой делать, шпион? — Отабек ходил вдоль решетки, как укротитель, следящий за поведением разъяренного зверя.

Несмотря на сложность и комичность ситуации, казах понимал, что дело куда шире и больше. Влад что-то шипел, хрипел, как будто обратился в оборотня. Когда к решетке приблизился Плисецкий, это добавило ярости.

Полная яда усмешка скривила его губы, добавила искр в глаза.

— Я в детстве просто желал запереть тебя где-нибудь. Ну а теперь… — стоя в проеме, Юрий обернулся, прежде чем оставить парня в пустоте, — тебя ждут места не столь отдаленные.

***

Рассыпана, разбита, опустошена… Но благодаря этому голосу, словам, улыбке — дышащая будто бы заново.

Вскакивая с кресла, Таня налетела на отца, обхватывая его руками и ощущая, насколько знакомы эти объятия, насколько легок воздух и насколько жива она.

— Папа… папочка… — концы слов тонут от переизбытка радости, от недостатка дыхания.

Тонкие пальцы бороздили складки мужской одежды, хватались за нее так крепко, будто больше никогда не отпустят. Лишь бы снова не потерять.

Уголком глаза Таня замечает, как уголки губ отца растягиваются. Сквозь кожу и кровь проходит тепло и охватывает. Нежное дыхание, срывающееся шелестом, касалось каштановых волос.

— Таня… ты не представляешь, как я виноват перед вами.

Виктор проводил руками по волосам дочери, чтобы прочувствовать, насколько ему легко — одного прикосновения к своему ребенку хватает для отрады.

В родных глазах, в таких же голубых, блестящих от слез, высекались искры раскаяния. Лбом и ладонями спортсменка упиралась в туловище отца, чуть завертев головой.

Дочь… Как же Никифоров скучал по ней. По их вечерам на кухне, по кривляньям перед телефоном, по походам в парки и поездкам к Кацуки Юри…

Будто пытаясь загладить вину, просил прощения, плавя в нежности сердце Тани.

Воспарившая душа, некогда порванная, но теперь — прочная сшитая вновь, рассылала счастье в каждую клетку.

— Неужели я обнимаю тебя? — Мужчина крепко прижимал дочь к себе.

По его лицу скользнула улыбка — точно луч солнца мелькнул в сумерках и прорезал тьму.

— Почему все случилось так? — всхлипнула фигуристка. — Почему, папа? Почему?

— Чтобы спасти вас, — шепотом ей в волосы.

Вдруг кто-то нарочито прокашлялся. Одновременно обернувшись, отец с дочерью поняли, что это была стюардесса.

— Что-нибудь еще? — услужливо спросила она.

— Ах, да, — вспомнил Виктор, тихо рассмеявшись. — У вас есть горячий чай?

— Для тебя, Вить, все что угодно.

— Благодарю.

— Может, дочка что-нибудь хочет? А то она вечно отказывается.

— Уже нет, — улыбнулась Таня. — Мне тоже чай. Зелёный.

— Сейчас все приготовлю, — кивнула женщина, оставив семью наедине.

Вернувшись на свое место возле окна, Таня закуталась в плед. Виктор сел на соседнее кресло.

— Ты так повзрослела… — не мог не заметить он, глядя на дочь.

Но тут взгляд остановился на ее шее. Когда Никифорова поняла, куда смотрит мужчина, в груди стянуло узлом испуга.

Она как будто бы вновь почувствовала руки похитителя, прижимающие ее стене и лишающие ценной вещи.

Убеждаясь в этом, Виктор дотронулся до свитера дочки, не ощутив под ним ничего.

— Я так и знал. С тебя все-таки сорвали цепочку.

***

Расположившись в личном кабинете казаха, Плисецкий пребывал в прострации. Тяжести добавляла тишина, в которой можно услышать собственное дыхание.

Мужчина пытался все расставить на свои места. Он хотел стать частью истории, которая происходила вне его жизни. Он пытался убедить себя, что не чужой, ведь как-то, пусть и косвенно, связан с судьбой Никифоровых.

Парень сидел на диване, осматривая помещение, и держал в руках цепочку, на который чуть позже перевел внимание.

— Откуда это у тебя? - Отабек застал друга за изучением вещи.

— Вещь Тани… — ответил фигурист, не поворачиваясь, — я нашел её в квартире.

Юрий вертел цепочку с мелким украшением, словно подражая сыщику, пытающемся разглядеть в предмете что-то необычное.

— Непонятно многое. Почему Влад сорвал с нее украшение? Таня говорила много раз, что это талисман. Он очень значит для нее.

— Интересно… — Отабек протянул руку. — Дай мне взглянуть.

— И что ты сделаешь? — Юрий передал казаху украшение.

Усевшись за стол, Алтын включил лампу и принялся внимательно ознакомляться с цепочкой. После пяти минут исследований казах наконец поймал взглядом Плисецкого.

— Вещица сама по себе красивая, но ее предназначение куда лучше. Так спрятан жучок. С помощью него можно знать, где находится объект. Возможно, слушать, что он говорит.

— Виктор следил за собственной дочерью? — Недоумение прокралось в душу Плисецкого.

— Не оспариваю, — Отабек передал вещь другу. — Но, скорее всего, это связано с тем, что если бы не данная вещь, Виктор не узнал, что его дочь похищена. И не спас бы. Как говорится, что ни делается, то к лучшему.

Принимая ответ, Юрий снова остановил взгляд на цепочке.

***

— Пришлось сделать так, чтобы в украшении на цепочке был жучок. Мне в этом посодействовал знакомый, — объяснял Виктор дочери.

— Ты следил за мной постоянно?

— На самом деле, не всегда. - Виктор старался не испугать девушку. — Жучок всего лишь отслеживает, где ты сейчас. Твоих разговоров я не мог бы услышать по-любому. Я это сделал потому, чтобы не нарушать личное пространство.

Даже если и так, то Тане пока ничего не понятно до конца. Сил почти не хватало, но все-таки она решилась:

— Расскажи мне все с самого начала.

Никифоров оставил стакан с чаем на столике.

— История долгая, так что тебе придется долго слушать.

С секунду мужчина убрал с глаз серебряные пряди.

— Начнем с того, что когда мне было шестнадцать, мою семью обманули. Родители долгое время копили деньги и в один день все пропало. Оказалось, что группа мошенников каким-то образом обокрала родителей. Как раз в это время я дебютировал во взрослой лиге.

— У тебя тогда были длинные волосы.

— Да, я специально их отращивал.

После этого глубокая рана впечаталась грустью в глазах.

— Когда деньги исчезли, спустя время я увидел собственным глазами, как моих родственников убили. Я запомнил убийцу детально. Тогда это было моей первой потерей в жизни. В тот день я поклялся, что найду того человека, который отнял жизни близких мне людей. Когда мне исполнилось двадцать один, незадолго до знакомства с твоей мамой, я готовил программу на сезон. Я всегда тщательно выбирал музыкантов, которые записывали мелодии под моим руководством. Вот тогда на мой заказ откликнулся талантливый скрипач и земляк… Андрей Плисецкий.

Девичьи руки, обхватившие стакан, застыли.

— Он был так вежлив и воспитан, — продолжал фигурист. — Это был высокий блондин с зелеными глазами, уже с отросшей бородой, которая так украшала его… Первое впечатление сказалось на моем доверии. Талант Андрея играть на скрипке покорил меня. Музыка для программ была записана быстро и качественно. Но на этом наше общение не закончилось - Андрей предложил сотрудничество. Я был счастлив и согласился без раздумий. Он продолжал записывать для меня музыку с другими.

Воображение Тани ловило сотни образов и соединяло их в целый фильми с каждым новым предложением.

— Мы были очень дружны, но я оставался категоричен, если дело доходило до личной жизни. Ты знаешь, в плане семьи я ни слова не проронил на публике или в интервью. Но Андрей посчитал, что в дружбе не должно быть секретов. Я пригласил его к себе на квартиру, чтобы обсудить концепт программы, и тогда Андрей увидел нашу семейную фотографию. Он узнал, как выглядишь ты и Юля.

Глотнув горячий напиток, девушка не отрывала взгляда от отца.

— Когда я заметил, что из моего кошелька пропали деньги, а после визита Андрея исчезло много дорогих вещей, я заподозрил его первым. Оказалось, это была игра краплеными картами. Тогда, все-таки заметив ту самую деталь, я распознал в нем убийцу моих родственников. Он пускал пыль в глаза, втеревшись в доверие. Это было шоком для меня. Андрей оказался настолько лицемерен, что сразу и не скажешь, что он преступник. Я поклялся, что найду того, кто лишил меня родственников и обманул родителей. И нашел. Он был рядом все это время.

— А потом?

— Я сообщил о нем стражам порядка. Полиция задержала его, но он каким-то образом смог сбежать. Можно сказать, благодаря мне его репутация музыканта подорвалась. Его остерегались люди и вообще весь Питер знал о нем как о преступнике. Позже мне пришло сообщение, что месть ждать не будет. Андрей угрожал, что убьет дорогих мне людей или будет использовать их как игрушки в самых ужасных целях.

Никифоров перевел дыхание, чтобы освободиться от ранящих воспоминаний.

Таня видела его состояние. Он носил эти шрамы, скрывая прошлое теплотой взгляда, в котором никогда не увидят боли.

— Я не мог представить, чтобы с тобой и Юлей что-то случилось. Твоя мама знает об этом человеке, поэтому мы с ней максимально обезопасили тебя. Вот поэтому я подарил тебе цепочку с датчиком слежения, а сам всегда с Юлей знал, где ты есть. В общем, мне продолжали приходить сообщения с угрозами. И вот однажды спустя год Яков принял нового ученика… Какого же было мое удивление, когда около катка я увидел маленького мальчика… Им оказался Юра. По взгляду, внешности и фамилии я сразу понял, что это сын Плисецкого. С девяти лет Юра тренировался у Якова вместе с нами. Год за годом я наблюдал за этим юнцом… Труженик, добивается своего. Но на отца характером не похож ни капли. Да, прямой, вспыльчивый, но все же, не терпит обман или несправедливость. На самом деле он очень ласков и искренен.

— Кто бы мог подумать…

— Я общался со многими людьми, среди которых и нашел друзей. Один из них оказался человеком из спецслужб. Узнав о моем прошлом, он сообщил мне, что Андрея задержали. За свои преступления он отсидел еще несколько лет. В этот период я был спокоен и виделся с вами чаще. Помню, как мы катались на аттракционах, путешествовали по миру, гостили у Юри… Но когда тебе исполнилось восемнадцать, все изменилось…

Нежный тон сменился серьезным. Что-то ранящее отразилось в голубых глазах.

— Почти год назад назад, той самой зимой… Он устроил побег при помощи сообщников и нашел меня. Тогда Андрей был не один… со своим пасынком Владом.

Представлять эту картину было жутко. Но страшнее осознавать, что отец прошел через это.

— План мести они осуществили. Все, что им понадобилось — спровоцировать меня и сделать больно вам. Тогда мне пришлось тайно бежать из страны в Японию. Семья Кацуки не знала об этом, я ведь не хотел, чтобы они пострадали. Я не смог вас предупредить, да и было поздно.

Зная, как сейчас ужаснулась в душе девушка, Виктора охватило чувство вины.

— Я был не прав, в этом вся моя ошибка… В любом случае, с этого момента наша жизнь подверглась опасности. Тот Влад странный, с психикой у него не все в порядке. Влад похитил тебя, чтобы шантажировать меня и заставить приехать. Они давно ждут того, чтобы поквитаться со мной. Месть преступника черна и требует быть исполненной, сколько бы лет ни прошло и что бы ни случилось.

— Почему они так безумны? — пыталась понять Таня.

— Этого никогда не понять. Они просто хотят причинять боль, убивать, мучать, идти по головам ради целей, грести под себя деньги… Каких-то необычных причин быть не может. Они просто делают это, чтобы ощутить непобедимость. Отомстив, они не останавливаются. Вот поэтому сейчас мы находимся в опасности.

Фигурист обхватил рукой девичьи плечи, укрытые пледом, и поцеловал дочку в лоб.

— Я рад, что у меня есть друг, который много лет спасал меня и вас. Я не супергерой, как он, я бы ничего не смог сделать. Но он спасает нас, потому что очень уважает. К слову, я живу у него уже год.

— Кто же он, пап? И куда мы летим сейчас?

Взгляд Никифорова снова теплеет.

— Сейчас мы летим менять свою жизнь.

А личность его я не могут раскрыть - он сам попросил. Сейчас мы летим в Питер, чтобы рассказать всё твоей маме. А потом вернёмся в Москву, чтобы забрать твои вещи.

— Почему, пап?

Он смерил ее взглядом, полном решимости.

— Мы больше не будем жить в России.

***

— Ну и?

Отабек, сложивший руки на груди и допрашивающий парня, был как скала — ничем непоколебим.

Влад был вынужден признаваться во поступках и открыть прошлое, ведь свобода уже закончена.

— Пока Юрок крошил лёд и заставлял течь малолеток, я обучался шпионским приемам и технологиям.

— Это было необходимо, чтобы добраться до Виктора? — Алтын сдвинул брови.

— Благодаря отчиму я определился с выбором. И мне нравилось то, чем я занимаюсь.

— Но теперь ты здесь. Я же говорил, что ты от нас никуда не денешься.

Промотав весь рассказ, Отабек сопоставил факты и, основываясь на них, сделал только один вывод, поворачиваясь к Данилу и Юрию.

— Оказывается, они преследовали семью Никифоровых много лет на почве мести.

Молодой напарник прыснул в кулак.

— Да уж…

— Оно и видно, — голосом Плисецкого. — Природа на них хорошо отдыхает.

— Но даже после этой правды вам ничего не изменить, - вмешался Влад.

Обернувшись к нему, Юрий выстрелил льдом взгляда.

— В любом случае, — вставил следователь, — Татьяна и Виктор в безопасности. Почти… дело еще не выгорело. Андрей Плисецкий пока что на свободе. Пасынка его мы уже поймали. Осталось самое трудное… Понять, где он скрывается.

— Уверяю вас, он не сидит на месте, — сообщил Влад, стоящий за решеткой, как за гранью в другом мире. — Отчим не сидит где-то в бункере. Он передвигается с одного места на другое. И, уверен, сейчас он там, где вы даже не догадываетесь. Да вам его все равно не найти!

— И не такие прятались. Найдем, — пообещал оптимистичный напарник следователя.

— Ваше положение катится по наклонной, - добавил Влад. - Избавившись от меня, вы лишите игрока лишь одной шахматной фигуры. Главной, конечно, но не настолько, как предполагаете.

***

— Витя…

В ответ фигурист, после того как Юлия произнесла его имя, подтвердил это улыбкой.

Женщина ощутила, как подкашиваются ноги.

Родные ладони опустились на ее плечи. Теплые, нежные, красивые ладони, дарившие ей ласку с самого начала.

Юлия просто резко прижалась к мужчине.

— Прости меня. — Никифоров обхватил её.

Они совсем потеряли ночь, что предназначена для сна.

Включенный на кухне свет, греющийся чайник, родные стены квартиры и поволока усталости.

***

Холодные сумерки растекались по улицам. Неоновые огни бросали свет на мокрый асфальт, но дождь смыл краски отражений.

Юрий тоже застыл в этом вечере. Мужчину будто приколотили ступнями к мостовой, искалеченной трещинами, а голову захламили ворохом мыслей.

Спортсмен не разделял красоту сумерек один. Копаясь в куче раздумий, он слушал своего ученика Макара вполуха. Юноша встретил тренера случайно, когда прогуливался вдоль реки.

— О чем задумался, Юрий? Нет, дай угадаю… Что-то не так с делами? Кстати, все прошло хорошо?

Но ответ — без единого намека на спокойствие:

— Да… То, что я планировал сделать, выполнено наполовину. Наши тренировки возобновятся завтра.

Плисецкий опустил взгляд на речную рябь, в которой плясало отражение полной луны. Тучи ушли к горизонту.

Сейчас Юрий просто не хотел никуда идти.

Останавливает себя и мысли, прокравшиеся в сердце, фигурист закрыл на мгновение глаза.

***

Семья Никифоровых воссоединилась, и супруги уже крепко спали.

Таня одна сидела на кухне и пила чай. Девушка была морально и физически истощена. Она смотрела заспанным взглядом в окно, падая в усталость. Пар оседал на стекле, и свет ночных огней расплывался в туманном ореоле.

Когда ресницы сомкнулись окончательно, девушка вспомнила о Плисецком.

========== Глава 21 ==========

Две недели спустя…

Юрию казалось, что он вернулся в прошлое. Что ему, как прежде, пятнадцать и он неимоверно зол. Что он стоит за бортиком, дышит льдом и смотрит за тем, как легенда фигурного катания в который раз шлифует свое мастерство.

Точно человек на ледяном пустыре, избавляющийся от одиночества таким образом.

Сейчас все целиком и полностью принадлежало настоящему. Эти стены, этот каток, этот воздух.

Даже приближаясь к порогу сорока лет, Виктор оставался неотразим. Он катался на льду, как будто решил вспомнить былое. Не настолько изящные прыжки, потому что травмы и операции сделали свое дело.

Закончив импровизировать, Виктор осмотрелся по сторонам. Его взгляд, удивленный, а потом полный радости, остановился.

— Юра! Как давно мы не виделись!

— Виктор… — шептал себе парень, не веря глазам.

Никифоров приближался с улыбкой, которая, как всегда, излучала доброту и тепло. Юрий помнил себя мальчиком, встретившим эту легенду. Стоящий с ним наравне, он пытался его обогнать и перегнать, превзойти во многом.

Судьба опять свела их на этом катке. В старом добром Клубе Спортивных Чемпионов.

Когда Виктор снимал с ног коньки, то вскользь осмотрел Плисецкого, потом, вздыхая, сложил коньки в сумку.

— Ты уже в курсе всей этой истории…

— Я стал ее частью.

Юрий смотрел исключительно на каток, облокотившись на бортик.

— Это только четверть всего, что произошло, — ухмыльнулся Виктор, сидя на скамейке. — На самом деле, я тоже не знаю, что остается в тени от нас, но мой друг сейчас занимается этим. Отабек сказал, что это будет их совместное сотрудничество. Ради блага людей, которые не должны пострадать…

В голове рисовались картины ушедших лет. Подростковая черта, именуемая вспыльчивостью, ни на процент не утратила себя.

Юрий еле сдерживался, когда обернулся к мужчине.

— Ты пережил столько боли, и все еще скрываешь ее за улыбкой? Почему ты надеваешь маску радости? Почему ты никогда не показывал, что чувствуешь на самом деле?

— Ты такой забавный, Юрио, — ласково хихикнул Виктор. — По правде говоря… когда я так делаю, мне самому становится легче. На виду у миллионов зрителей, когда тебя восхваляют, когда тобой восхищаются, никто не видит слабых сторон. Мне всегда удавалось скрывать боль. Наверное, я просто никогда не хотел, чтобы кто-то видел мою слабую сторону.

Вынимая всю душу, он улыбался. Все равно. Несмотря на весь бренный и несправедливый мир.

— Ты не виноват, что твой отец стал таким. Ты — это не он. И если ты чувствуешь передо мной вину, не стоит. Я всегда буду уважать тебя, как человека и как достойного спортсмена.

Юрий опустил глаза.

— Виктор…

— Да?

— Насчет Тани… Она в порядке?

Виктор ничего не ответил. Лишь улыбнулся.

И, наблюдая за тем, как отупело смотрит на него Юрий, фигурист произнёс:

— Лучше я оставлю вас ненадолго.

Виктор ушёл. Юрий остался, понимая, что кто-то смотрит на него.

Он ждал.

Он слышал поступь ее шагов.

Чувствовал.

***

Она пришла к нему, как верующий на исповедь, но не знала, с чего все начать.

Только эта встреча была разделяющей границей, прежде чем девушка улетит в другую страну.

Черным по белому — им отведено несколько минут, чтобы попрощаться.

Не в силах принять этот факт, Плисецкий резко обернулся к Тане.

Тишина и большое напряжение были в них обоих.

Таня с трудом выговорила:

— Как быстро это всё произошло… Теперь я буду жить в другой стране, в другом обществе, у меня начнется новая жизнь… Но… карьеру фигуристки я ни за что не оставлю. Я все равно буду участвовать в Гран-При. Отец будет моим личным тренером, как раньше.

Она хотела сказать что-то ещё, но Юрий взял её руку и вложил в неё цепочку.

— Ты потеряла кое-что важное.

Юрий берег эту вещь все время, чтобы наконец отдать его девушке.

В тот миг он потерял сдержанность и сорвал поцелуй с мягких теплых губ. Со всем чувством. Таня лишь в ответ обняла фигуриста, обнимая за широкие плечи.

Пытаясь запомнить этот миг, чувствовала — её губы раскрываются в ответ.

Секунды удлинялись. Пальцы скользили по шее девушки, рассылая по коже море мурашек. Сердце Тани цвело розой, распустившейся для этого человека.

Обжечься друг другом, обжечься воздухом, разделенным на двоих. Вмиг — из поцелуя пропала нежность. Он стал намного чувственнее, обволакивал, как туман, без остатка.

Плисецкий, целуя девушку, понимал, что в дальнейшем все будет иначе. Он пытался прочно закрепить этот миг в своей памяти.

Умирал и воскресал, снова разрывался на части. Дышал с ней, нарушая устой безмолвия.

Дышал ей.

А когда отдалялся, желание накалялось сильнее, и он вновь целовал Таню, запуская пальцы в ее волосы.

Забываясь еще раз.

Потом его губы замерли в сантиметре от лица девушки. Юрий еще держал ее руку. Но когда фигуристка грустно улыбнулась ему, связывающий замок из пальцев разорвался на две части. Между ладонями пролетел холодный поток и украл тепло.

Пальцы зачерпнули пустоту, сомкнувшись в кулаке.

Молчание.

Никифорова, как белый парусник, отчаливала от полюбившегося берега. С каждым сделанным шагом — все дальше. Окончательно поднимая якоря и не пытаясь остаться, пусть и хотелось сильнее всего.

Юрий смотрел девушке вслед. Даже когда она закрыла дверь… все равно смотрел.

И это одинокое «до встречи», не сказанное, запоздало разлетается пеплом по воздуху.

Даже если ты будешь далеко, это ничего не изменит…

Ты осталась во мне.

***

Пара стаканов горячего шоколада сняла усталость. На самом горизонте, за окном самолета, полыхал рассвет.

Стюардесса, обеспечив пассажиров едой, оповестила их, прежде чем увезти столик на место.

— Через полчаса мы приземлился в аэропорту.

— Отлично! — воскликнул Виктор, солнечно взглянув на жену и дочь, сидящих напротив. — Еще немного, и наступит новая жизнь, без забот и проблем. Темное прошлое больше не будет преследовать нас.

Таня поникла головой, разглядывая стакан с остывшим чаем.

— Папа… разве тот человек… ну, отец Юры. Что с ним?

В самолете водворилась относительная тишина. Виктор, приняв серьезный вид, ответил:

— Пока его не удалось найти. Подробностей не знаю.

— И… что теперь?

Мужчина тут же улыбнулся.

— Я ни о чем не беспокоюсь, потому что уверен, что теперь он нам не навредит.

Вспоминая о том, что было недавно, девушка ощутила острый и глубокий укол в сердце.

Ничего, заживет. В конце концов, ничего еще не закончилось. Она просто будет очень далеко. Далеко от прошлого.

Теперь их новое место проживания — Сан-Диего.

Спустя миг — и я снова стою на льду. В небе, которое во мне, отражается мелодия. Она уносит в круговорот танца.

Среди трибун, тысячи глаз, болельщиков, несмотря на поддержку отца, который теперь часто появлялся на публике в качестве моего тренера…

Я решила.

Я посвящу это выступление Юре. И неважно, какое получу место на этом Финале Гран-При. Я просто хочу, чтобы он снова поверил в меня.

Комментарий к Глава 21

Это еще далеко не конец.

Просто первая часть фанфика завершена.

И я перехожу ко второй)

========== Часть 2. Глава 1 ==========

Вдох. Выдох.

Невольное волнение в груди. И не потому, что чувствовалась неуверенность. Просто сегодня предстояло встретиться с величайшим человеком. И еще кое с кем.

Просматривая заготовленные вопросы в блокноте, молодая журналистка собиралась с мыслями. Она в очередной раз старалась зарекомендовать себя как мастера своего дела. Правда, если учесть большую любовь к фигурному катанию и персонам, выступающим на льду, то можно понять, почему чаще обычного билось сердце.

— Да разберись уже со своей камерой, толку от тебя никакого! — тихо рыкнула кореянка оператору, который никак не мог поставить штатив.

Представители калифорнийских СМИ, оказавшись внутри огромного катка, сразу же заметили силуэт человека, четко очерченный на фоне вливающегося из больших окон света.

Никифоров.

Опираясь локтями о бортик, мужчина всем видом показывал отключенность к остальному миру - внимание было сосредоточено на дочери, в который раз рисующей лезвиями коньков узоры на льду.

Их тренировки никогда не были легкими. И отец, и дочь прилагали максимум усилий.

— Таня! Ты забежала вперед! Двойной в либелу должен совпадать с ритмом мелодии! — выкрикнул Виктор, когда вычленил ошибку.

Приняв к сведению, Никифорова вернулась на исходную, а музыка заиграла сначала.

— Здравствуйте, — внезапно услышал Виктор и повернулся.

Кореянка тут же отвесила поклон и затем направила взгляд на фигуриста.

— Добрый вечер, — немного удивленный отклик. Мужчина нахмурился, пытаясь сообразить, что здесь делает эта парочка с техникой.

И его как будто бы услышали, удовлетворив ответом, пусть и отдающим взволнованностью:

— Мы снимаем небольшой документальный фильм о вашей семье. Вас должны были предупредить.

— Да, мне звонили, — вспомнил Виктор, тепло улыбаясь. Затем он поднял руку вверх: — Таня! Это к нам!

Услышав, шатенка удивилась, но все-таки сократила расстояние.

Испарина на каштановых, завязанных в хвост волосах сверкала, как капельки росы в лучах солнца. Розовый румянец на щеках и тяжелое дыхание после каждого слова отражали то, насколько пульсировала энергия в жилах. Никифорова упорно тренировалась, и это оспорить нельзя.

— Татиянна… — выговорил ее имя журналистка, — вижу, вам уже не так трудно говорить на английском.

— В первый раз было очень трудно, — засмеялась Никифорова, вспомнив, как путала слова на одной телепрограмме. — Сейчас тоже есть сложности, но я пока учусь.

— Это так здорово! — воскликнула кореянка, доставав блокнот с вопросами. — Сейчас мы поговорим с вами, а потом с Виктором.

На что тот кивнул одновременно с дочерью.

Интервью обещало быть интересным.

***

— С того момента прошло два года… Новая жизнь началась успешно. Я обрела друзей, познакомилась с американской культурой, исполнила мечты детства…

Условия, в которых жила семья Никифоровых, были настолько замечательными, что о таких можно мечтать. Квартира в Сан-Диего оказалась уютным раем, где они чувствовали себя в безопасности. И сейчас, пригласив в гости Юри Кацуки и Юко, они впятером смотрели канал, по которому показывали фильм о Никифоровых.

— Если бы вы время повернули вспять… то что бы хотели сделать в прошлом?

Вопрос был задан как Виктору, так и Тане.

— Поступить иначе, — не задумываясь выпалил мужчина, обозначившись на широком экране, — я бы ничего не поменял.

— Я бы… — вслед за ним показали дочь, задумчиво прикусившую губу. — Я бы хотела… Наверное, меньше кушать бургеры.

Всё засмеялись.

Когда фильм закончился, Виктор переключил на развлекательный канал.

— Фильм отпадный получился, — потянулся Юри, протягивая вверх руки.

Японец осмотрел апартаменты квартиры, где не было ничего лишнего. Простор и отсутствие вычурности. Только среди уюта был и уголок одиночества. Там была Таня. Усевшись на подоконник, она принялась водить пальцем по стеклу. За ним распростирался вечерний Сан-Диего. Не нужно описывать, как красив этот город после захода солнца.

Юри впервые видел девушку такой отдаленной. Уставшей. Как будто ждущей чего-то.

— Таня-тян… а Юрий вроде хотел прилететь к тебе. Ну, то есть… — осекся он, когда поймал на себе удивленный взгляд, — он передумал?

— Юра слишком занят … — отвернулась Таня, мазнув пальцем по стеклу. — Главное, что он в порядке и пишет, когда есть время.

Два года назад, когда девушка переехала с семьёй в США, Юрий стал часто переписываться с ней. Их отношения в реали плавно перешли в отношения на расстоянии, и Юрий несколько раз прилетал к Тане. Слишком скучал и слишком хотел обнять. Но эти встречи в реальности были не часты, потому что Юрия затягивала работа. Он готовил юниоров к международным соревнованиям и всё меньше писал девушке, потому что был слишком уставшим.

Да и Никифорова мало заглядывала в соцсети - тоже много отдавала себя работе.

Оба ждали подходящего момента, чтобы встретиться вновь.

***

Изменившийся, почти не похожий на себя Плисецкий, которому уже двадцать девять.

Сейчас он следит за новыми учениками ничего не пропускающим взглядом. Контролирует, уведомляет когда надо и снова молчит.

Зеркало твердило ему каждое утро непривычным отражением: это нормально — меняться сквозь года. Нормально замечать в себе что-то новое. Нормально становиться старше.

Вдруг в горле запершило. Причем так сильно, будто Юрий хотел выхаркнуть.

— Тренер, вы в порядке? — оказался рядом Макар.

Юрий прокашлялся в кулак.

— Поперхнулся просто.

— Ты нас так больше не пугай. У тебя кашель, больше похожий на приступ… не стоит закрывать на это глаза. Вдруг действительно что-то серьезное.

— С этим я сам разберусь. Ты лучше о чемпионате думай, мы через неделю в Лондоне будем.

— Океюшки, как знаешь, — вздохнул Макар, возвращаясь к тренировке.

Плисецкий только смотрел ему вслед с усталостью во взгляде.

***

Два года назад…

— Так… — подобно строгому и возмущенному преподавателю, выдал Отабек, — вот сейчас я вообще ничего не понимаю. Он что, сам себя?

— Скорее всего, — пожал плечами напарник. — Был неуязвим, испортил все сам. Похоже, он сам себя подстрелил.

— Или же было совершено убийство, — вставил Отабек. — Андрея Плисецкого могли убить, а потом просто подложить оружие в руку, чтобы списать все на самоубийство. Мы должны удостовериться в этом. Вызывай наших.

Атмосфера все еще сочилась ядом. Напряжение не собиралось покидать эти стены.

Плисецкий молча наблюдал за происходящим. И даже когда труп отца в черном пакете вынесли из квартиры, давление прибавилось.

Все из-за найденной записки, впитавшей в себя пару капель крови. Юрий поднял ее из-под россыпи осколков. Прочел. Но лучше бы этого не делал.

В душу мужчины тут же заполз еще никогда неведомый мрак.

Его отец хотел уничтожить семью Никифоровых, а теперь отца нет.

Слишком много загадок.

***

Два года в языковой школе для иностранцев пролетели незаметно, но все еще впереди. Таня хотела заниматься, пусть даже иногда ленилась выполнять задания. Если учесть, как сильно уставала после соревнований, тренировок, конференций и встреч на телевидении, то на это можно закрыть глаза.

Правда… все стало так обыденно. Любимое дело, конечно, давало вдохновение, но в последнее время очень выматывало.

Вроде бы все как обычно. Семья, фигурное катание, победы, жизнь в США… Но даже когда все мечты осуществились, все равно не хватало одного: чтобы ее грели в объятиях теплые руки, а волос касались губы.

И чтобы этот человек был рядом с ней. Чтобы их не разделяло расстояние длиной в океан.

***

Луна выплыла из-за тучи, вливая в окно призрачный свет. Он тянулся светлой полоской вдоль изножья кровати. Экран телефона в полумраке спальни тоже источал свет, заливая лицо, отражающее усталость и тоску.

Юрий просматривал ленту в Инстаграме, когда лежал в постели. Он занимал мысли всем, что можно и нельзя, пытаясь вытеснить из сердца чувство пустоты. Предстоящими тренировками, составлениями программ и переговорами с хореографами. ,Но от до сих продолжающегося одиночества у него начинала ехать крыша. То, что доставляло радость, было слишком далеко. Она далеко. А их часовые пояса разнятся очень сильно.

Вздохнув, Юрий коснулся затылком подушки. Взгляд — на серый потолок. Тыльная сторона ладони — на потном лбу.

========== Глава 2 ==========

До полуночи всего ничего. Несколько минут — и стрелки сойдутся.

Тряпичная кукла с глазами, сделанными из зеленых пуговиц, выглядела очень устрашающе. И это вполне логично, если учесть мрак комнаты, дрожь языков пламени, расставленных по кругу, и неопознанный бред, слетающий с языка колдующей.

Прямо как в тот раз…

Неужели повторится? Или будет иначе?

Как бы там ни было, последствия никогда не будут носить положительный характер.

Женщина, с виду цыганка, взяла куклу после прочтения заклинания и положила к себе на колени. Погладила по пшеничным нитям, имитирующим волосы игрушки. Но в такую точно дети играть не будут.

Это не игра с куклами. Это игра с людьми.

Зная, какой обладает властью над ними, колдунья сосредоточила мысли на выбранном объекте.

Зачем ей это нужно? Всем всегда что-то нужно. Даже без причин.

Она рисовала. Она что-то рисовала скрещенными пальцами в воздухе. По всей видимости, узор. Еще одно заклинание.

Касание к тряпичному туловищу и точно бы вливание в тельце странной энергии. Но уж точно не правильной.

Свет свечей выхватил странный вензель, впитавшийся черной краской в кожу руки.

Процесс колдовства над игрушкой завершается успешно. Женщина осталась довольна.

Потом, смеясь на облегченном выдохе, принялась разминать пальцы.

Круг свечей погас сам собой.

***

Секунда — и тело скрючивает. Что-то острое полоснуло по груди и стало терзать.

Чашечки колен упираются в пол. Растопыренные руки — тоже. Не понимая, что происходит, Юрий в недоумении и страхе расширил глаза.

Что это? Почему?

Опять?

По коже пробегает ледяная, острая судорога.

Приступ — он самый — накрыл мужчину с новой силой, тяжело навалился, перегрызая клыками все связи с внешним миром. Слишком сильно. Юрий не мог сопротивляться пытке, дав ей зайти слишком далеко.

Его будто медленно, но верно наполняли свинцом, притягивая к полу всем телом.

Мужчина дрожал, задыхался, цеплялся за последние минуты, когда он еще что-то мог опознать вокруг себя.

Бился в безостановочных конвульсиях, уже все-таки поддавшись натиску. Эта боль расползалась по груди, резала и заставляла терпеть мучения невесть сколько минут.

Выталкивало из легких последнее дыхание, выпивало силу до самого дна.

Казалось, мир тоже корчится от боли, раскалывается, как и сам Плисецкий.

Когда в проеме возник родной силуэт, фигурист начал давиться собственным голосом, тщась хоть-что сказать.

— Дед… — слабым шепотом.

Судорожно сокращающееся горло больше не могло что-то выдать.

Мысли растворились в этой вязком болоте приступа, куда затягивало вопреки попыткам вылезть.

Но даже в таком состоянии он не хотел забывать о свете. Боясь, что это последний день в его жизни, не сдержал обещание.

Он вспомнил о Тане. Вспомнил тепло и ласково, будто желал вновь коснуться ее волос. Но это настолько сильно ранило, что боль в области груди умножилась.

Из Юрия вышло последнее.

Выдохом. И именем. Ее именем.

Прежде чем у Плисецкого потерялось сознание, он услышал:

— Юра!!!

А дальше — развернувшаяся вмиг бездна.

========== Глава 3 ==========

— Алло, скорая. Ложный вызов. Мой внук очнулся после приступа и отказывается в помощи. Да, он точно уверен в этом. Даже если вы приедете, он не будет пускать вас. Простите за беспокойство.

Николай Плисецкий говорил с врачами с чувством стыда. Но ничего не поделаешь — по словам фигуриста, они не спасут. И многократные попытки и дорогостоящие курсы лечения — вовсе не выход. Пришлось перебороть себя, сказать те самые слова и закончить разговор.

— Почему ты меня опять так пугаешь? — тревожно спрашивал дед, когда Плисецкий вытирал лицо и волосы полотенцем. — Мне сколько уже лет, сердце не железное. Пожалей хотя бы меня, раз о себе не заботишься…

— Я что, виноват что ли, что оно само так… — Парень отнял махровую ткань от глаз. — Я даже не успел ничего осознать, как меня накрыло…

— Опять тот же приступ? — уже до боли знакомый вопрос, задаваемый Николаем не раз.

И не раз получивший один и тот же ответ:

— Я ничем не болею. Ни-чем.

— Тогда откуда эти потери сознания? Каждый раз ты чуть ли не умирал, а теперь так спокойно выходишь из душа? И почему ты запрещаешь вызывать скорую? Почему отказываешься от лечения?

— Не нужно, — Юрий закинул полотенце на плечо, направляясь к кровати, чтобы прилечь. — Сделай вид, что померещилось.

— Да что с тобой происходит?! — выкрикнул Николай, когда внук уже завернулся в одеяло и уткнулся в одну точку. — Тебе все равно, что с тобой будет?

Немного помолчав, дав тиканью часов и отдаленному шуму ночного города за окном поглавенствовать в тишине, Юрий наконец заговорил:

— Последние полгода я тоже перестал узнавать себя…

С того рокового момента, который подразумевали слова, изменилось многое. В том числе и сам Плисецкий. Приступ подкинул ему проблем непочатый край и никому от них не было лучше.

Разрушительное действие недуга, день за днем убивающего силы, сказывалось на здоровье и поведении Юрия. Он становился совершенно другим.

— А если все опять повторится?

— Лечение ничего не решит. Я уверяю тебя.

— Откуда ты можешь знать?

Пауза возобновляется. Зеленый, ничего не выражающий взгляд застывает.

Все же Юрий ответил деду:

— Есть то, что мне дает понять это… Забудем. Давай спать.

На что дед мог только вздохнуть и пожать плечами.

Юрий все еще не мог заснуть. Да и как можно, если осознания происходящего с ним грызет с новой силой?

***

Пока за окном непогода заливала город водой, семья Никифоровых мирно ужинала в широкой гостиной. Телевизор вещал за стенкой что-то по-английски.

Было бы удивительным, если бы никто во время трапезы не заговорил и не втянул в беседу, однако жена Виктора, которая вскоре начала складывать посуду, нарушать устоявшиеся традиции не стала.

— Ну что, Танюш… как проходит подготовка к шоу?

— Да нормально пока… — задумчиво и устало ответила дочь.

Видимо, сегодня тренировки оказались утомительнее прежних. Или может просто настроение упало. Кто его знает.

***

Верхняя одежда висела на складной ширме. Сменив повседневный костюм на ночную пижаму, Таня расположилась возле зеркала, избавляясь от легкого макияжа и заботливо расчесывая волосы.

Да, сейчас необходимо настроить себя, дабы показать себя на льду во всей красе. Дать зрителю понять, что Таня запоминающаяся одиночная фигуристка. льду. Судя по всему, шоу должно принести только захватывающие впечатление, учитывая кто будет выступать там.

Не глядя на себя в зеркало, а на косметические принадлежности, Таня, охваченная слабым светом лампы, пыталась привести мысли в порядок.

Затылок ощутил мягкость подушки, а волосы рассыпались по ней волнами.

Выдох. От усталости. Тело мякнет, прося еще большего отдыха.

Снова возврат назад, на пройденную тропу. Пересчет сделанных шагов и падений.

Воспоминание.

Шепот ветра, льющийся из щели приоткрытого окна, остужал кожу.

Таня отправила сообщение Юрию, надеясь, с ним всё хорошо.

***

Таня тренировалась каждый день. Шла напролом, изнывала от усталости, но продолжала доводить начатое до конца.

Ей было трудно, но она отдавала всю себя льду и музыке.

— Готова? — спрашивает отец каждый раз.

Снова и снова.

— Да, полностью.

Пусть волнение не проходило. Пусть солнечный свет не грел сквозь стекла.

Пусть оставались ссадины и синяки, душевная неустойчивость и расшатанные нервы, но Никифорова на льду жила именно так, никак не иначе.

Каждая тренировка — как борьба за достижение плавности и гармонии.

В висках стучит напор адреналина. Все мышцы сокращаются, напрягаются, точно управляются мгновенными импульсами, исходящими откуда-то изнутри и связанными с этой внутренней энергией. Грудную клетку словно набивают стеклом, и трудно дышать.

Таня останавливается, когда силы на пределе. Передышка. Пальцы стирают пот со лба. Девушка дала себе несколько минут на отдых.

***

Юрий снова сидел у окна, где было четко видно, как медленно, но верно тает закат. Бетонные ряды светящихся огнями многоэтажек тянулись по сторонам.

Рядом никого, только воздух и одиночество.

Рука держит телефон — на том конце провода был слышен голос Макара.

— Как тренировки? — интересовался Плисецкий, так как ему пришлось уйти на больничный и взять на замену второго тренера.

— Программа составлена без проблем, — вещал ученик. — Сезон скоро закончится, начнется новый. Мы зря с тобой переживали, что не успеем к назначенным срокам.

Горизонт все темнее. Легкий ветер в волосах. Музыка города доносится оттуда, где более оживленные улицы.

— А как уроки фигурного с детской группой? — вдруг спросил Макар.

Это началось еще год назад. Тогда Плисецкий загорелся желанием учить детей спорту, каким профессионально владел. Зная, какой временами у него взрывной характер и холодная манера общения, можно было усомниться в том, что дошколята и ученики началки полюбят его. Однако Юрий доказал обратное и дети отзывались о нем, как о самом лучшем тренере на свете. Было странно, если бы жизнь не изменила Юрия к почти тридцати годам.

— Неугомонные они… — по-доброму усмехнулся он, потирая ладонью колено. — Вот что я могу сказать. Очень способные ребята. Думаю, у них большое будущее.

— С таким учителем, как ты, — неудивительно. Да, кстати, Юрий…

— Да?

— Как там Таня?

Дыхание застряло на полдороге к легким.

Тогда Юрий окончательно замер. Застыл, будто бы облекаемый морозным потоком.

— Твою мать… Она же мне написала ещё вчера.

Когда телефонный разговор подошел к концу, Плисецкий тут же принялся писать девушке ответные сообщения. Невнимательный дурак.

========== Глава 4 ==========

Комментарий к Глава 4

Простите за задержку, дорогие. Учеба и практика настолько требовали ответственности, что я просто не могла отвлекаться. Но теперь глава выпущена…

Они стали меньше, что расстраивает… Но может оно и к лучшему, вам виднее.

Фанфику Время и Стекло уже годик, а уже столько событий я прожила вместе с этой историей, вместе с музыкой, под которую рождались каждые новые главы… Такое волшебное ощущение…

И - да. С Наступающим Новым Годом вас! Будьте счастливы:))

Зрительские места, окружающие каток, наполнены людьми до отказа. Все сверкало, искрилось, пропитывалось праздником. Не прямая трансляция, нет, но от этого настроение у каждого присутствующего не уменьшалось ни на грамм.

Каждый ждал волшебства. Каждый ждал фигуристов.

— Становится тепло, почему бы уже не одеваться по сезону? — заулыбалась беловолосая женщина, стоя прямо перед камерой и сжимая в одной руке планшет с прикреплённым сценарием. — Уже наступила весна — пора цветений и греющего солнца. Весна особенно красит нас.

— Абсолютно согласен с тобой, Тэён, — поддакнул второй ведущий, не отрывая взгляда от камеры. — Отличная пора, чтобы расцвести и дать другим раскрыться. И наши фигуристы тоже подобны цветкам, которые раскрывают свою красоту, когда выходят на лед.

— Так чего же мы ждем, а? Наше шоу должно начаться прямо сейчас! Мы желаем каждому участнику успехов.

Зрители волновались — от предвкушения чего-то прекрасного всегда трепещет сердце. Жюри, каждый на своих местах, ожидали начала представления; прожектора скользили белыми полосками, нацеливаясь на каток, который в ответ блестел под ослепительным светом.

Фигуристы, готовящиеся к демонстрации номеров, были практически готовы.

— Ты же ведь ничего не упустила из алгоритма, верно? — спросил Виктор дочь в очередной раз.

Та поправляла легкий костюм из атласной ткани алого цвета и трогала опрысканную лаком прическу, вместе с тем — шумно выдыхала, как бы избавляясь от лишних эмоций:

— Все в порядке… Я собрана полностью.

— Думаю, телезрители уже догадываются, в чем особенность нашей программы? — в тот же момент улыбался на камеру симпатичный ведущий. — Я напомню: особенность программы в том, что участвуют не только наши спортсмены, но и еще зарубежные звезды фигурного катания. Не буду открывать полностью все секреты. Думаю, вы уже сами обо всем догадываетесь. А теперь внимание на лед!

Под всплеск аплодисментов и приветственных возгласов первый участник неспешно подъезжал к центру катка. Операторы поворачивали камеры, как бы целясь в чемпиона и при этом записывая каждое его действие.

— Какая я по счету? — прошептала Таня, стоя в тени кулис.

— Пятая, — спокойно ответил отец.

***

Тонкая светловолосая красавица оттолкнулась ото льда, перекручиваясь в воздухе. Выбившиеся из высокого хвоста пряди падали на глаза, прилипали к потному лицу.

Секунда надо льдом. Успешно приземлившись под звук скрипящих лезвий и затем делая вращение вокруг своей оси с вытянутой назад ногой, девушка мысленно похвалила себя за преодоленный барьер, а потом стала выполнять замысловатую дорожку шагов.

Однако сразу после прыжка и вращений, в контрасте с похвалой самой себя, ученица получила замечание от Плисецкого, как обычно, скрестившего руки на груди и жгущего взглядом.

— Это разве двойной тулуп? Что сейчас ты мне показала?

Светловолосая молча подъехала к нему в слегка подавленном состоянии.

— О чем ты вообще думаешь?

Девушка подняла глаза, когда услышала это.

— Юрий Андреевич, подождите… у меня уже сил не хватает… Можно передохнуть?

— Ладно, ты и так сегодня постаралась… — все еще под маской строгости. — Беги, пока я не передумал.

— Спасибо вам, — кивнула девушка, когда присела на скамейку и принялась развязывать шнурки.

— Так… — начал вслух размышлять Юрий, когда ученица ушла. — Ей еще нужно отточить повороты и перекруты, вот тогда все будет идеально. Насчет шагов и спиралей претензий нет… С прыжками придется не так трудно, но и запускать тоже нельзя… Хм. Может, сменить музыку на более плавную вместо того, чтобы пыхтеть, пытаясь попасть в ритм быстрой мелодии? В принципе, Ольге тогда будет легче, да и композиция танца вполне хороша для высоких баллов.

Юрий занимался с ней вплоть до самого вечера, когда по идее занятия должны заканчиваться. Она безукоризненно справлялась с каждой новой задачей, пусть это стоило времени, сил и терпения. В этом плане Плисецкий называл ее лучшей ученицей, но лично для себя, а не в укор другим.

— Ты уже готова? — обернувшись на звук открывающейся двери, Юрий заметил, что юная фигуристка вышла из раздевалки.

— Да, сейчас поеду. Еще раз спасибо за то, что пораньше отпустили.

— Ольга, — позвал по имени. — Важный вопрос… ты согласна со сменой музыки и вообще всего концепта? Или тебя все устраивает?

— Что вы, я уже влилась в танец, — улыбнулась она. — Мне просто нужно потом хорошо подкорректировать слабые места.

— Раз все устраивает, тогда ладно. Мы продолжим тренироваться в том же темпе. Как дела с обещанной спиралью Бильман? А прыжок бабочкой?

— Завтра вы ахните от восторга, уверяю вас.

— Ну давай, удиви меня. Буду ждать.

Ольга засеменила к выходу, где ее уже наверняка ждали. И теперь Плисецкий вновь один. Он продолжал смотреть в пустоту утонувшего в молчании коридора.

В глазах чужих Плисецкий был здоров.

В глазах чужих он оставался таким же сильным. И все это — только снаружи. Плисецкий знал, что сейчас творится с ним.

Знал. И давно смирился с этим. А то, что нужно бороться — просто отговорка. Его почти ничего не спасет.

***

Каток опустел. Сьемки программы были час назад закончены. После окончания первого эпизода здесь стало просторно. Так одиноко и свободно… Именно такую тишину любила Таня, оставаясь наедине с собой, своими мыслями.

Никто не мешал размышлять. Можно тут находиться столько, сколько пожелаешь.

Таня часто оставалась здесь.

***

Отдаляясь от квартиры, Плисецкий, идущий сквозь дождь, сквозь секущие лицо капли, сквозь пелену сомнений и внутренних убеждений вернуться, отнюдь не ждал, когда его кто-нибудь позовет к себе.

У него намечена цель — вот он к ней и идет.

Из-под колес — фонтаны мутных брызг, и прямо на него. Только Юрий все равно не остановился. Неважно, что джинсы в безобразном состоянии. Неважно, что уже позднее время. Это единственные часы, которые отведены для таких встреч. Достаточно секретных и темных, чтобы проливать на них свет.

Юрий шел, не подстрахованный ничем.

Все это — звуки и ощущения — слились в его сознании в одно мгновение.

— Что ты задумал?

Его вопрос — в воздух, рассекаемый паром из губ. Весна в Москве еще достаточно холодная.

Юрий остановился ровно в тот момент, когда расстояние между ним и мужчиной, ожидающим его под фонарем у моста, составляло два метра.

Человек-загадка обернулся.

— Ты должен вернуться и закончить то, что обязан, — заговорил он, поднося зажигалку к кончику сигареты.

— Разве? — съязвил Плисецкий. — Кажется, ты говорил, что соблюдение условий должно быть обоюдным.

— Говорил, — молодой мужчина, скорее ровесник, повернул к нему голову, отдаляя сигарету от лица. — Но ты этого так и не выполнил. Даже спустя полтора года — безрезультатно. А мы ждали, надеялись… Так что все взаимно. Ты не выполняешь наших условий — мы не соблюдаем заданных правил. По-моему, все честно. Мое терпение уже лопнуло, ну серьезно. Так долго ждать могут только сумасшедшие.

— Ты уничтожаешь меня… — не выдержал. Юрий просто не мог смолчать. — Я смирился с тем, что страдаю от приступов из-за невыполнения условий. Я расплачиваюсь с вами таким образом здоровьем и жизнью. Так почему вы решили перейти на крайние меры?

— Мы пересмотрели свое решение. Ты слишком сильный — тебя не убивают даже приступы… А вот гибель тех, кого ты знаешь и кто тебе дорог… — мужчина поймал горящий ненавистью взгляд, ехидно улыбаясь. — Мотивирующе, не правда ли?

— Убийца.

— Нет, Юрка, — мужчина бросил сигарету и двинулся вперед, наступая подошвой на нее. — Быть убийцей — в крови у тебя. Может, мне напомнить, кем был твой отец?

Как и ожидалось — едва сдерживамое рвение дать по лицу.

— Предупреждаю последний раз — на очереди тот человек, который тебе дороже всего. Ему уже все равно нечего терять, старенький.

Руки тянут за куртку резко и грубо. Мужчина слышал дыхание Плисецкого, словно у разъяренного быка.

И губы. Цедящие со всей ненавистью и долей отчаяния.

— Поклянись сейчас же, что и пальцем не тронешь деда. Ни за что не тронешь.

— Вот как? Тогда… ты тоже поклянись. И выполни то, что должен.

Выхода нет. На кону жизнь самого близкого и родного. Жизнь дедушки.

Юрий закусил нижнюю губу, что нервно дергалась. Мокрые волосы липли к влажному лицу, капли дождя стекали, как пот.

Сердце фигуриста сжималось в тисках.

А пальцы — разжимались, отпуская заклятого врага из хватки.

— Выполни, — напомнил тот. — Иначе пострадает не только старик, но и твоя репутация… Мне не составит труда сделать так, что именно тебя обвинят в убийстве твоего отца, а не нас.

Дождь окутал их целиком. Не усиливался, но и не утихал. Плыл под ногами мелкими ручьями и обтекал подошву.

— Попытаешься хоть что-нибудь еще раз предпринять — поверь, сам пожалеешь. Любое твое слово — и твоему Отабеку с его командой останется недолго жить, поверь. Никакая подготовка и продуманность им не поможет. Просто по-хорошему… уничтожь Виктора и всё. Ну или хотя бы его дочку. Мне не принципиально. В любом случае, месть будет свершена, и никто об этом не узнает.

На последних словах мужчина растворился в тени улиц, как будто его здесь никогда и не было. Но… был Юрий. И он не чувствовал себя живым.

Он не обращал внимания на этот чертов дождь, не останавливал лихорадочных мыслей, что заполонили его голову, не слышал стука сердца, будто перестал существовать.

========== Глава 5 ==========

Каскад падающей воды омывает с головы до пят, забирая с собой всю грязь и тяжесть ушедшего дня. Капли струились по коже спины, шеи, рук…

Ладонь — впечатана в стену в нескольких сантиметрах от лица. Застывшего. Завесившегося мокрыми прядями, с чьих кончиков стекала вода. Уткнувшегося куда-то в пол.

Плисецкий стоял по икры в воде и думал о том, что тогда сделал. Прошлое, плывущее по сознанию, распиливало на части. Капля скользнула по маленькому багряному шраму, пересекающему бровь.

Выдох. Прямо в теплый дождь.

Не возвращаясь в реальность, Юрий с полным прискорбием понимал… Жизнь раздвоилась на «до» и «после», а между ними пролегла пропасть.

В голове — мозаика образов и звуков.

Его накрывали воспоминания.

***

Два года назад…

Мягкий, пушистый снег, как миллионы крохотных лепестков роз, невесомо падал с пепельно-платинового неба и ложился на плечи Юрия.

Парень стоял на набережной, любуясь нескончаемым течением Невы.

Несколько дней назад отец, величавшийся неуловимым преступником, был найден убитым при слишком загадочных обстоятельствах. И теперь Плисецкий размышлял над тем, что коснулось и его жизни.

Тут кто-то рядом поддел сапогом снег, и Плисецкий обернулся.

— Отчего так грустишь? — Молодой человек, приветливо улыбаясь, составил фигуристу компанию, и облокотился на перила.

Подошедший брюнет был примерно одного возраста, что и Юрий, да и внешне выглядел очень даже ничего, а вот одеждой — скромно и старомодно.

— Отца похоронил, да? Соболезную…

Поразительно. Как этот человек узнал?

— Для меня он никогда не был настоящим отцом, — не глядя на него, Юрий сохранял безмятежный вид. — Всю жизнь меня воспитывал дед.

— Не был настоящим? Хм… Каким бы он не был, он твой родной по крови, — изрек мужчина.

— Одна кровь — не значит, что мы можем быть настоящей семьей.

— Но разве ли одна кровь — не значит, что нужно продолжить дело отца?

Пауза.

У Юрия расширились глаза.

Незнакомец, чуть растянув губы, задумчиво подкинул два монетки в руке.

— Собственно, я тот, кто может растолковать тебе всю ситуацию. И, к сведению, подошел я к тебе тоже не просто так. В любом случае, это бы случилось. — Мужчина дернул подбородком. — Следуй за мной.

И сейчас — отдалялся и как бы молча звал Юрия за собой.

И тот, не раздумывая, направился за ним следом. Он понимал — это ничего хорошего не предвещает, но шел все равно.

— Имя-то хоть свое назовешь? — спросил на полпути, когда уже пересекал с незнакомцем проезжую часть.

— Дарий, — чуть обернулся путник, величественно идущий впереди. — Знаю, имя довольно редкое. Что поделать, родители так назвали.

Юрий, не сбавляя шага, на миг возвел глаза к небесам — снежинки все еще межденно спускались, тая на волосах и губах.

— Ты случайно не ведешь меня куда-то в уголок, чтобы прибить и ограбить?

— Мечтать не вредно, парень. Но у меня все есть. А нужен ты нам совершенно для другого.

Напряжение набирает обороты.

— Кому это «нам»?

— Ты хочешь понять, какое дело отца ты должен продолжить? Вот и пошли дальше, чтобы я тебе все объяснил.

— Я примерно догадываюсь… Хотите уголовника из меня сделать?

— Данной цели не преследуем.

— Разве? А какое вы имеете к этому отношение?

— Прямое,. Мы знаем твоего отца бог знает сколько времени. Тебе лучше сейчас узнать об этом.

Время утекло незаметно. Преодоленное расстояние и темнеющие улицы, укрытые снегом, остались позади. Теперь — на лестничной площадке. Плисецкий, не обращая внимания на слегка припорошенные снегом плечи, замешкался в дверях.

Это опасно, кричал он самому себе, но и себя же как будто бы не слышал. Он не уклонялся, но мысленно обрекал судьбу на поражение. Как и любой нормальный человек, он испытывал страх, пусть даже внешне не показывал этого.

Только сейчас перед ним стремительно раздвигался мрак.

Голос мужчины отчетливо вещал об этом в полутьме:

— Ну что же, Юра. Добро пожаловать в закрытый Клуб Мстящих. Мы ждали тебя.

Плисецкий смотрел на маленькие статуи, символизирующие каких-то мифических существ. Оглядывает темную квартиру, где не говорит электрический свет. Только свечи, загадочность и пугающий полумрак, охваченный запахом гари.

Окна перекрыты заколоченными изнутри досками.

Юрий понимал, что находится в ловушке, как, в принципе, и ожидалось. Он знал, что с ним будет. Знал. И пошел за этим человеком следом.

— Это что, секта что ли?

Тот, кто его сюда привел, не видел в этом ничего шуточного.

— Правильно, смейся. В дальнейшем тебе редко представится такая возможность.

— Хм… — Плисецкий обернулся. — Ну и что вы хотите этим сказать?

Дарий отпустил ухмылку, приближаясь неспешным шагом к письменному деревянному столу.

— Для начала сядь.

— А если стул электрический?

Цоканье.

— Фома неверующий.

Переведя дыхание, Дарий снял с себя плащ и повесил на спинку кресла, после.

— В общем так… Слушай внимательно. Закрытый Клуб Мстящих появился относительно недавно. Буквально года два-три назад. В него могут попасть только те, кто желает отомстить.

Юрий сдвинул брови. Боже, о чем он…

— Но не все так просто. — Руки сомкнуты в замке. Взгляд — ни на секунду не отрывается от Юрия. — Мы ставим условия, потому что это — своеобразная плата за то, что мы помогаем мстящим в их грешных деяниях.

Такого не может быть.

Но… оно оказалось правдой. Леденящей правдой.

— Мы предоставляем им все возможности. Мстящему дается срок, за который он должен выполнить то, что так сильно хочет. Если же условия не выполняются — согласно нашим правилам — отнимаем жизнь.

Дарий вынул из кармана согнутую пополам бумагу. По своему содержанию она напоминала договор.

— Твой отец обратился к нам, потому что у него уже не было выхода. Он жаждал мести больше, чем чего-либо. Не помню, из-за чего возник весь этот сыр-бор, но точно знаю, что это связано с семьей Никифоровых.

В сердце Юрия вонзилась стрела. Точно… отец действительно охотился за ними. И потому Виктор скрывался тогда.

— Твой отец пытался уничтожить их, прорабатывал всяческие ходы, тянул до последнего… Но время поджимало. Он так и не выполнил, что нужно. Несколько дней назад срок истек, и он вот-вот должен был погибнуть от руки Матильды. Это наша колдунья — владелица запрещенного ларька кукол Вуду. Именно с помощью них она играет с людьми.

— То есть… в ее руках была кукла отца?

— Именно. И в назначенный час она окрасилась в алый. Точно как и твой папаша там, в своей квартире. Однако… он оставил предсмертную записку. Уверен, ты ее прочел. А теперь сопоставь его слова с тем, что я от тебя требую.

Юрий восстанавливает в своей голове тот самый текст.

Обрывками. Фразами. Кусками.

Вспоминает, как будто перечитывает заново.

Глаза наполняются ужасом, какой Юрий еще не испытывал никогда.

— То есть… Я должен… уничтожить Виктора и его семью?

— Наши правила таковы… — кивнул головой Дарий. — Если участник клуба не завершает дело в срок и погибает, дело должны совершить его дети. Кровные. Твой сводный брат тоже мог сойти за Мстящего, но его ничего не связывало с твоим отцом, кроме фамилии и привязанности к нему. Но ты — его родной. И это — единственный выход.

Юрий молча впивается взглядом в лицо мужчины. Пусть внутри все еще жгло.

Он не мог с этим смириться. Он не мог принять этот факт

— Не вижу ничего странного в том, что сын уголовника пойдет по его стопам, — улыбнулся Дарий, поднимаясь из-за стола. — Уверен, ты согласе…

— Отказываюсь. Я не подписывал этот договор и вы не сможете заставить меня сделать что-то.

Пустота и тьма сгущаются. В глазах Дария, полных гнева, отразилось мерцание свечей.

— Я другого ответа и не ждал. — Но тут же он усмехается. — Скажи спасибо, что Матильда еще не смастерила твою куклу. Иначе ты бы сейчас же сгорел.

А ведь он не шутил. Игры с жизнями людей — самые опасные игры, и они существуют испокон веков.

— Хорошо, у тебя есть выбор. — Дарий сделал шаг вперед. — Потому что добровольно ты сроки мести еще не называл. Но договор в силе. За отказ ты будешь подвергаться страшным приступам, и врачи никогда не выяснят, откуда эта болезнь… Потому что у нее нет названия. Она выдумка. Но появляется, как в страшном сне, утягивающем в омут безумия и смерти. Не страшно?

— Ну и пусть.

— Такой отважный? Браво. Но ты не думай, что в дальнейшем сможешь часто общаться с объектами мщения. С этого дня ты не можешь с ними часто общаться, как с теми, кого уважаешь и любишь. Это отразится на тебе. Но… ты можешь приносить им только боль. Вполне разрешается. На то и нацелена месть. Иначе будешь получать кошмарные приступы. А еще… страдать будут и они.

Юрий стиснул кулак.

— Считаете себя властелинами только потому, что имеете при себе ведьму с тряпичными побрякушками? Раз можете управлять жизнями людей, то вы боги? Так что ли, да?!

— Мы просто помогаем нуждающимся в мести и получаем то, что нужно нам.

— Интересно… и какую цель вы преследуете прежде всего для себя?

— Мы получаем удовольствие от мести. Мы живем местью, мы питаемся ей. Таков мотив нашего существования.

— И вы видите в мести смысл?

— Жизнь вообще бессмысленна, поэтому мы делаем то, от чего пока еще живем.

Дарий положил листок с договором обратно в карман.

Перевел взгляд на спортсмена.

— Так значит… ты сделал свой выбор? — И, получив в ответ лишь упорное молчание, вынес: — Тогда забудь о своем здоровье. И вообще… забудь о том, что Никифоровы — близкие для тебя. Я предупредил. Хоть одна попытка с ними наладить — ты будешь мучиться. Или они. Зависит от нашего настроения.

Сглатывая, Плисецкий почувствовал, что с его телом что-то происходит. Какая-то неведомая сила проникла сквозь плоть и добралась до груди, сжимая там все и съедая.

Задыхается. Сразу. Безо всяких прелюдий.

И в глазах — моментальная муть, пелена и тошнота, сквозь все это — слова Дария.

— И ни слова спецслужбам. Будет ой как некрасиво. Я обещаю тебе.

Мрак вздыбился прямо перед глазами.

Юрий чувствовал коленями твердость пола. Его что-то уничтожает. Что-то стягивает вокруг горла, обволакивая все дыхательные пути и не пропуская воздуха в легкие.

Ужас сковал глотку, но Плисецкий всё еще пытался что-то хрипеть. Голову опять дернуло вверх. С губ — стоны боли.

Его охватил первый обещанный приступ.

И только лишь пустой кулак сомкнулся в воздухе.

Ветер все еще завывал в ущельях.

Свечи, одна за другой, гасли под натиском сквозняка.

***

Вспоминая этот день, Плисецкий смотрел в окно, за которым уже темнело и загорались огни вечерней Москвы. Прижимал к уху телефон, он разговаривал с кем-то.

— Состоять в клубе не по собственной воле и делать то, от чего готов свихнуться… Весело, — произнес Отабек на том конце провода.

— Я так и не назвал сроки… за два года… — горько ухмыльнулся Юрий, — хм, и сколько же мне осталось?

— По их логике, рано или поздно ты должен их назвать, чтобы не быть виновным в том, что Никифоровых и деда больше нет? И ты не говорил все эти годы нам?

Его сознание и тело прорезает нить, вытканная из холода и боли.

Он дрожит. Каждой клеткой.

— Ладно, Юрий. Созвонимся через пару часов. Мы должны теперь разбираться с этим.

Отключив вызов, Юрий не спускал глаз с окна. Там, внизу, по дорогам тянулись полосы машин с парами светящихся фар.

Да уж. Сколько месяцев его терзала болезнь, Плисецкий все равно был сильнее. Иначе почему он еще живет?

Юрию, отрешенно смотрящему в окно, замёрзшему в десятках ледяных слоях, грезилось, что он должен быть, как и прежде, свободен. Представлялось, что он тот пятнадцатилетний юниор, который никогда не сдается и побеждает… А теперь… ему почти тридцать.

Исход был с самого начала ясен. Мужчина послан на смерть. Те, кого он любит, в страшной опасности.

========== Глава 6 ==========

Комментарий к Глава 6

Автор вернулся! Спустя стольких месяцев трудной учебы автор наконец-таки вернулся к своей работе и продолжает работать над новыми главами ))

Надеюсь, вы рады этому))

— У нас нет другого выхода?

— Нет.

— Все как и по плану?

— Абсолютно.

— Хах… Ты понимаешь, что после этой авантюры мы можем погибнуть?

— У нас есть план, и это главное. Я продумал все. Мы сможем закончить эту историю. И она больше не повторится.

Вернувшись с работы, женщина, изрядно уставшая, потеряла последние силы и, даже не снимая пальто, прошла на кухню, чтобы выпить немного воды. Здания за окном казались смазанными и обесцвеченными из-за дождевой мути.

В квартире витало слишком сильное напряжение, которое колдунья чувствовала слабо из-за нехватки внимания и сил.

Зря.

Как только Матильда включила свет, громовые раскаты раскололи небо.

Женщина вздрогнула, и ее яшмовые серьги покачнулись в унисон.

— Господи, напугал! Что ты здесь делаешь, Макар?

А тот, ничем непоколебимый, сидел за столом, застланным клетчатой скатертью, и улыбался. Может показаться, что даже наигранно, но кого это сейчас волновало?

— Я соскучился по родной тетушке. Ты удивлена?

Вопрос застал ее врасплох, так как ее никто не предупреждал о приходе Макара. Однако не исключался факт, что парень частенько врывался к тетушке в квартиру без стука. Да… как оказалось, Макар приходится племянником той самой колдуньи. Если Юрий рассказал о происшествии заранее, то Макар смог бы помочь и подключил бы деда Фельцмана. А сейчас придётся разбираться как получится.

— Да нет, ну… Я просто очень устала и… Кхм. Раз так, то оставайся, я разрешаю… Не хочешь чаю? — на автомате спросила она, снимая пальто.

— Не откажусь, пожалуй… — с довольным видом произнес Макар, уперевшись взглядом в телефон. — Тетушка!

— Да-да?

— А что у тебя за куклы там?

— Какие куклы? — переступила порог Матильда.

— Ну вон те… тряпичные… у тебя в гостиной.

Сердце зашлось от страха. Женщина ведь прекрасно знала, что это куклы Вуду, которые олицетворяют друзей Макара. Вряд ли бы ему понравилась правда, но он и так знал с недавних пор. Юрий и Отабек решили покончить с этими играми, и вот тогда Макар стал их спасательным кругом.

— Да так… — Матильде отмахнулась. — Поделки внучатых племянников. Решила оставить на память.

— Поделки? Они какие-то мрачноватые для детской фантазии, не находишь?

— Ничего страшного… — колдунья повернулась к плите, чтобы поставить чайник и, заодно, не показывать свой испуг. — Мне так даже больше нравится.

Она знала, что племянник — парень не глупый, но знала бы она, что её занятия - уже далеко не тайна.

Мысли блуждали по выбору очередного обмана, дабы не выдать главный секрет, но что-то важное ускользало от внимания женщины и это обернулось в самую большую ловушку для колдуньи.

Повернувшись, чтобы отнести кружки к столу, Матильда с удивлением почувствовала, как рука племянника сжала ее запястье.

А дальше — раздался звук. Будто бы что-то рухнуло.

А потом еще один. Будто бы что-то раскололось на части.

***

— Пап…

— Да, Тань? — Никифоров ненадолго оторвался от соцсетей, в которых так любил засиживаться, сидя в кресле.

Дочь опустилась на край дивана. Выражение лица отражало задумчивость над чем-то. Это подтвердилось последующим вопросом:

— Когда ты ждёшь человека, неважно сколько пройдёт времени?

— Юрий так и не написал? - догадался Никифоров.

Таня не ответила. Было и так всё понятно. Девушка всё это время вела борьбу со своими мыслями. Ее все еще терзало что-то. И она не понимала, с чем все это связано.

***

Гром, похожий на сражение, утих в темных небесах. Крыша жилого дома не пустовала. Там был Плисецкий, который, некогда смотрящий на неоновое пламя города и вдыхающий воздух после дождя, обернулся на шаги юноши.

— Ты быстро.

Отдышавшись, Макар вытер испарину со лба и скинул с плеч рюкзак.

— Сделал все что мог. Не благодарите, — на этих словах — присел на шифер.

Юрий повторил последнее действие, не отрывая взгляда от ученика.

— Она потом, когда придёт в сознание, сможет догадаться, зачем ты к ней пришел?

— Возможно… Но если вдруг что, наблюдать за другими она не может, как ясновидящая. Она просто колдует, видя объект ее магии. Боже… — усмехнулся, — никогда бы не думал, что моя тётка окажется злодейкой и будет колдовать над моими друзьями.

Затем Макар достал из рюкзака одну из кукол. Ее пшеничные волосы, сделанные из ниток, трепал ветер. По своим очертания они напоминала образ Плисецкого, который, в свою очередь, заметил, что на тряпичной игрушке было выведено…

Его имя.

— Я уверен, что заниматься этим не её воля… — продолжил Макар. — Тем не менее мы должны именно сейчас избавиться от них.

Впитав эти слова, как данность, Плисецкий отвел взгляд. В его легкие входил прохладный воздух.

В запасе немного времени.

Они должны перевернуть эти страницы.

Они должны успеть.

***

Звезды постепенно блекли перед рассветом, но кое-кто так и не смог уснуть.

Таня лежала в белоснежных волнах постели и сверлила взглядом потолок. По коже скользил тонкий холодок, идущий со стороны окна, заставляющий ощущать нечто легкое и приятное…

Минуты перед рассветом. Это хоть как-то отвлекало от мрачных мыслей, но они упрямо возвращались. Назло.

— Господи… Опять эти сны, — шептала девушка сама себе, потирая лоб. — Почему мне все это снится?

— Не можешь нормально поспать? - вдруг написал ей Макар, который появился в сети.

— Да… Опять…

— Те же кошмары?

— Да.

— Ладно. Сейчас не об этом. У меня для тебя новость.

Таня немного напряглась. Она хотела сразу спросить про Юрия, но не успела.

Макар написал ей:

— У вашего американского шоу на льду будет запись третьего, так ведь? Продюсеры сообщили, что в качестве специальных гостей будут приглашаться опытные фигуристы. Плисецкий будет одним из них.

У девушки дрогнуло сердце.

- С ним всё в порядке? И почему он не писал мне всё это время.

- Я уверен, что он сам тебе всё объяснит. Единственное, что он просил передать тебе - чтобы ты не злилась на него.

- Если бы я знала, что происходило с ним всё это время…

- Поверь. Лучше тебе узнать об этом потом.

***

— То есть как их нет?!

Восклицания сопроводил сильный удар по столу.

— Они пропала… — с дрожаньем в голосе выговорила женщина, только что очнувшаяся. Она прижимала ладонь ко лбу, пытаясь восстановить стертое прошлое. — Я не знаю, что произошло с куклами.

— Это сейчас говорит потомственная ведьма, у которой было полно учеников и жертв?! Серьезно?!

Таким оторопевшим и полным безысходности Дария колдунья видела впервые. И все было так понятно и просто… Отсутствие кукол перекрыло собой все доводы и планы, вот главарь клуба и бесился, как злой пес.

— Я ничего не помню, — оправдывалась колдунья. — Все стерлось из памяти. Проснувшись, я поняла, что чего-то не хватает.

— Гадство, — прошипел в ответ. — Хотя… Постой. Тебе кто-нибудь вчера приходил в гости?

— Говорю же — не помню.

— Твою мать.

Казалось, все безнадежно, даже слишком. Больше идей и мыслей не возникнет на этот счет.

И тут…

Мужчина прозрел.

— Кажется, я догадываюсь, кто решил поиграть с нами в такие игры. Интересно получается.

Только он не догадывался, что Матильда на самом деле помнила, что произошло.

***

— Доброе утро, пап. Я готова к съемкам.

Одетая в свой любимый костюм, двадцатилетняя Никифорова была целиком настроена на предстоящее шоу.

— Как там дела?

— Да вот, только сам пришел сюда, - ответил Виктор. - Смотрю, чемпионы уже во всю опробывают каток, молодость вспоминают, былые времена.

Как и ожидалось, спортсмены с многолетним опытом были приглашены в качестве жюри, но самих так и потянуло магнитом на каток, как в родную гавань.

Фигуристы бросились врассыпную, заполняя каток звуками секущих лезвий. Сколько лет прошло, а все равно — помнят то, чем дышали.

— Давай тоже? — внезапно предложила Таня, так же жизнерадостно глядя на отца.

Тот лишь распахнул голубые глаза и ответил растерянной улыбкой:

— Хах… То самое чувство, когда мне уже не двадцать семь лет.

— Но у тебя еще полно сил и энергии.

— Энергии… Ну… Несмотря на травму, когда мне было тридцать… Что нам стоит, действительно? Просто прокатимся, повеселимся.

Согласившись на предложение вспомнить молодость, Никифоров, давно заделавшийся тренером, хоть и не надолго, но вернулся в роль фигуриста. Пусть не будет идеальных прыжков и блистательных элементов программы, но само катание, само присутствие на льду уже возвращает к чувству некого триумфа, когда успех и награды засыпали выше головы, а любовь поклонников и семьи придавала сил.

Такое ностальгическое чувство… Как иногда хочется это вернуть. Виктор думал об этом, когда уже ощущал коньками лед.

Он скользил плавно, но спокойно, никуда не спеша.

— Не догонишь! — поддразнивала Таня, точно играя с отцом как маленькая девочка.

Никифоров, конечно, понимал, что это все сказано в шутку, но умел поддержать увлекательную игру и кричал, не обращая внимания на смотрящих в его сторону фигуристов и ведущих:

— Ах так? Аха-ха-хах! Сейчас я тебя поймаю!

— А вот и не поймаешь!

— Смотри, — разогнался на коньках Виктор, приближаясь к дочери, — я самый быстрый фигурист в мире!

И та, смеющаяся в ответ, отдалялась и тоже громко говорила:

— Давай, догони! Я быстрее!

Таня каталась так, будто это лучшая отрада. Из юного сердца лился жар, обволакивающий её целиком.

Тане так нравилось кататься с отцом, что она перестала замечать людей впереди себя и контролировать собственное движение по льду.

Как итог, чуть не удержала равновесие.

Дабы вдруг не упасть, Таня уцепилась за первого попавшегося.

Не разжимая пальцев на чьих-то предплечьях, девушка произнесла:

— Прошу меня, простите… это было неожиданно.

— Даже очень.

Голос…

Таня вдруг почувствовала стук сердца…

========== Глава 7 ==========

— Мы с тобой так давно не виделись…

— Ты права… Прошло полгода с нашей последней встречи.

Двое будто замерли, как если бы их остановило время.

— Таня…

Тихо отпущенное слово нежно коснулось ее.

Девушка подняла взгляд. Юрий продолжил:

— Мне нужно тебе…

— Внимание! — через рупор. — Съемки начнутся через пять минут, просьба ведущим, участникам и жюри подготовиться!

Плисецкого как назло прервали. Мысленно чертыхнувшись, он вздохнул.

— Поговорим позже об этом.

Расстояние между ними увеличилось, точно пленку отмотали назад, перед самим столкновением.

***

Шелест аплодисментов расплывался, когда камера смещала ракурс и меняла положение. Все фигуристы, участвующие в шоу, получали оценки в порядке очереди.

— Впервые в нашей программе в качестве жюри участвует тренер сборной России и абсолютна звезда фигурного катания — Юрий Плисецкий!

Ведущий обратился к нему.

— Юрий. Какие оценки, по-вашему, заслуживает Татьяна Никифорова? Может, есть какие-то замечания?

Приблизив микрофон, Плисецкий чуть кашлянул и произнес на английском:

— Моя оценка - средний бал.

— Почему же, Юрий?

Когда все ждали ответа, Таня отмеряла между ней и мужчиной расстояние. Казалось, они слишком рядом…

Как тогда…

Но теперь он обращается к ней, отыгрывая перед камерами свою привычную роль.

— Дело не в технике катания. Артистическая составляющая хромает, чего меньше всего ожидал от своей бывшей ученицы. Даже не был готов к этому. Также я увидел неуверенность в движениях, будто что-то сковывало. Татьяна справилась хорошо, однако слегка сбился с ритма музыки. Кхм. Татьяна…

Вмиг, она подняла на него глаза.

— Мое мнение: выступление могло быть и лучше, учитывая, что ты можешь больше. Очень сыро и не совсем похоже на тебя. Надеюсь, что в следующий раз ты сконцентрируешься на деталях и выступишь лучше.

Сегодняшний рейтинг показывал, что Таня могла вылететь из шоу, однако дополнительные баллы спасли положение и помогли перейти в следующий тур.

— Таня… Что с тобой творилось? — забеспокоился Никифоров, когда они покинули место съемок и оказались в коридоре. — Ты себя неважно чувствовала?

— Не знаю… скорее, была просто не в духе, — расстроена ответила девушка.

Какую-то странную слабость она все же почувствовала, но знала, что стряслось с уверенностью.

Как бы там не было, оценка заслуженная. Только задело совсем не это.

***

После окончания съёмок очередного эпизода, руководитель программы, по совместительству тот, кто пригласил Никифорову на шоу, решил подозвать Юрия на переговоры. Мужчины стояли посреди пустых коридоров, по которым изредка пробегали сотрудники, работающие на ТВ.

— Мы так решили, — американец начал без официальностей, — что ты можешь остаться жюри до окончания всех этапов шоу.

— И жить здесь? — удивился Юрий.

— За наш счет будет проплачено проживание в гостинице. Осталось четыре эпизода, это не так много. Ты просто будешь оценивать участников, всего-то.

Плисецкий скрестил руки на груди.

— Не велика ли честь быть жюри здесь? Чем я вам так сгожусь?

— Видишь ли… После того, как ты появился у нас на телевидении, рейтинг просмотров мгновенно подскочил. Наши зрители всегда любили иностранных гостей на ТВ. А тут еще и сам Плисецкий — живая легенда.

— Льстите? — улыбнулся парень.

— Нисколько, я говорю как есть. Юрий, если ты останешься, шоу пройдет с успехом и положительных отзывов будет больше. А к тому же, ты можешь видеться с Виктором и его семьей. Гостиница недалеко от их дома.

Юрий понимал, что это - его шанс. Он не мог отказаться, потому что сейчас у него есть возможность задержаться здесь и рассказать всё, как есть.

***

- Успеешь подготовиться к следующему этапу? - спросил Виктор у дочери, когда они прогулялись у побережья океана.

— Успею. Куда я денусь, — вздохнула Таня, любуясь отражением заката в воде.

— И не допустишь тех же ошибок, что и сегодня?

— Не знаю… Теперь я точно ничего не знаю.

— Это из-за Юры?

Таня вздрогнула.

— Я видел, как вы столкнулись перед съемками. Он обидел тебя?

— Нет… Не знаю.

Зашедшее солнце украло тепло, заставило накрыть плечи верхней одеждой. По весеннему воздуху лепестками плыли воспоминания, срывались с ветвей и кружили вихрем звездном в небе.

Таня сжимала пальцы. Вдыхая вечер, ощущала касания ветра.

Как его руки сегодня утром, схватившие и не позволившие упасть.

***

Занавески покачивались от дыхания ветра. За окном шумел вечерний город, смешивая все возможные звуки и добавляя к обстановке покой.

Закрывая глаза, Юрий раз за разом вспоминал о том, что втянуло его в эту игру. И к собственному разочарованию осознавал — эта нереальная трудность.

Не взвешивая все «за» и «против», вынуждено поддавшись натиску судьбы против воли, Плисецкий не знал, куда занесет опять.

Тут позвонил телефон.

— Я слушаю.

— Доставка пиццы на связи, заказ прибыл.

— Простите, но вы о чем? — не понимал Юрий. — Какая еще пицца?

— Доставка пиццы, ваш заказ прибыл, в каком вы номере находитесь?

Некто сделал на последних словах особый интонационный напор. Да так, что глаза Юрия почему-то раскрылись в изумлении.

— Погоди… ты…

Подготовленный ответ застыл на уже открывшихся губах, но потом в голове что-то щелкнуло и принудило замолчать.

Теперь Плисецкий слушал позвонившего с сосредоточенным видом, все еще пялясь в потолок и лежа на подушке. Потом назвал цифру номера, будто пароль от входа, и отбросил телефон, поспешно вскакивая на кровати.

— Чего там? — наконец вставил Макар, не упуская из виду тренера. Юноша тоже отправился с Плисецким в Сан-Диего, поскольку решил поддержать мужчину в этот непростой период.

Звонок возвещал о долгожданном приходе тех самых «курьеров», и тогда Плисецкий ушел в прихожую, без опаски открывая дверь.

Вот и те самые нежданные, зато хорошо знакомые гости.

— Ну что, не ждали? — шуточный вопрос принадлежал никому иному как Отабеку.

Рядом со старым другом бок о бок стоял напарник Данил.

Улыбаясь как-то смущенно и тепло, Юрий прислонился плечом к косяку двери.

— Не ждали? Говоришь, не ждали? Тебя, Отабек, я всегда буду ждать.

— Хах, — прыснул от неожиданности тот и скрестил руки, — ну ты как всегда боек на язык. Узнаю старого-доброго Плисецкого.

— Старого, — шутя прицепился к слову. —— Так и знал, что когда-нибудь здесь замаячишь.

— А как иначе-то, — растянул губы казах. — Принимай гостей, заодно расскажешь, что за катавасия у вас творится. Два года как никак скрывал.

— Придется, — вздохнул в ответ, зная, что теперь уже некуда деваться. — Макар, одевайся, потом продолжим.

И разразился смехом в тот момент, когда в спину врезались его же джинсы.

— Иди на фиг со своими шутками!

— Так и живем, — пожал плечами мужчина, не переставая смеяться над своим учеником.

— Хорошо живете, — хихикнул Отабек и прошел в номер вместе с напарником. — Шутки шутками, но дела обстоят серьезные.

— Алтын прав, — вставил напарник. — Сейчас мы должны о многом поговорить с вами.

========== Глава 8 ==========

Беря кружку чая, Отабек сделал глоток.

— Расскажешь все с самого начала?

Юрий оглядел троих мужчин, сидящих рядом, затем опустил голову, слегка усмехнувшись.

— Хоть это и опасно, но скрывать бесполезно. Все началось два года назад, после того как мы обнаружили труп моего отца. В тот день я нашел в квартире записку. Там было написано, что «его кровь течет во мне, значит дальше проливать ее буду я». Я правда испугался, так как одновременно понимал и не понимал этих слов. Спустя время, тогда я еще находился в Питере, случайно познакомился с человеком по имени Дарий. Он мне сразу не понравился, но поразило, что он знает об отце и моем положении. Не знаю как, но он повел меня за собой. Тогда… Я оказался в слишком таинственном месте. В той квартире было почти темно и горели свечи. Да, еще вокруг валялись тряпичные куклы. Дарий оказался владельцем «Клуба Мстящих». Это мистический клуб, в который может прийти любой желающий, но всех объединяет одно — жажда мести. Куклами управляет ведьма Матильда, кстати, родная тетка Макара.

— Да уж… — как-то иронично проговорил Макар, скрестив руки.

— Правила просты, - продолжил Юрий, - ты говоришь хозяевам проблему, то есть объект и цель мести, а колдуны помогают тебе в этом. Плата, конечно, есть, но «валюта» — это твоя энергетика и твоя же месть. Соглашусь, странно, но они питаются именно этими вещами. Но условия мести были жесткие: ты обязан назвать срок, в течение которого должен отомстить, иначе тебя лишат жизни. Если же ты долгое время не говоришь сроки, они издеваются над тобой и твоей семьей. Разными способами с помощью магии. Я хотел обратиться в полицию, но мне пригрозили слишком убедительно. Вот поэтому пришлось скрывать все… и даже себя самого. Оказалось, что незадолго исчезновения Никифорова мой отец вышел на свободу. После нескольких лет заключения он решил отомстить Виктору. Узнав о существовании клуба в нашем родном Питере, отец принялся выполнять план мести, однако до назначенного срока так и не успел. Хозяева клуба сами же его и убили. Записка с предупреждением — их рук дело. Тогда я узнал, что если человек не совершил месть, то по правилам клуба, она переходит по наследству к ребенку или родственнику.

— Получается, — ужаснулся Отабек, — ты должен совершить месть отца… то есть — поквитаться с Никифоровым?

— Со всей его семьей. Я не мог поверить, что должен это сделать, поэтому отказался сразу же… Но за это получил странную болезнь, которой страдаю уже два года. У меня часто бывают приступы, но я уже как-то привык. Хозяева пригрозили мне тем, что сами уничтожат всех, кто мне важен, а я так и останусь с болезнью и долго не проживу.

— Офигеть история, — не скрывал своего удивления следователь.

— Но теперь, — вставил Макар, — когда мы украли куклы и уничтожили куклы, это все равно не даёт гарантий, что эти странные люди не успокоятся.

Отабек продолжал в недоумении качать головой и искать ответы на внезапно взвалившиеся на него градом вопросы.

— Два года вы скрывали это от нас, а ведь мы могли решить проблему еще тогда. Но понятно, что так лучше для всех, ибо магия сильнее всякого оружия. Но что будем делать дальше? Мы знаем вашу историю, но как быть теперь?

На секунду показалось, что собравшиеся вместе были потеряны: в мыслях, догадках, словах. Между четырьмя мужчинами повисла тишина.

— Говорите, этот клуб в Питере? - спросил Отабек.

Юрий тут же поднял на него голову, издав смешок:

— У тебя план по захвату назрел что ли?

— Пока нет… но начало я уже немного продумал.

***

Плисецкий прошелся вдоль бортика, оценивая место тренировок задумчивым взглядом и пытаясь не приковывать внимание к Тане.

Но все-таки он обращался к ней, придавая голосу деловой тон:

— Занятно… И сколько ты уже тренируешься здесь?

Оттолкнувшись коньками, Таня проскользила к мужчине. Достаточно скованно, но фигуристка сумела взять себя в руки, чтобы наконец сделать выдох и ответить мужчине.

— Почти полгода. До этого тренировалась совсем в другом месте. С тех пор, как я победила на последнем чемпионате, все переменилось, в том числе меня перенаправили сюда.

После этих слов Никифорова решила ненадолго завершить тренировку и принялась переобуваться на скамье. Плисецкий все еще оставался около девушки, пытающейся выглядеть гордо и свободно, но так ничего и не вышло.

Дабы не смущать, Юрий отвернулся, оглядывая каток.

— Хм… А знаешь. Это даже очень хорошее место для тренировок. Я могу оценить на отлично. Оно даже чем-то лучше, чем у нас.

Как легко и непринуждённо он разговаривал с ней сейчас. Будто ничего и не происходило.

— А ты… отлично справился с ролью жюри. Тебе это правда очень идет. И — да… Спасибо за критику. Я буду дальше стараться.

Таня обнимала себя за плечи и глядела куда только можно.

Но низкий бархатный голос снова врезался в сознание:

— Ты хорошо каталась на том этапе. Но все-таки слабее, чем можешь на деле. Я знаю, ты можешь намного больше. Таня. Ты точно хорошо себя чувствуешь?

В этой строгости скрывалась обеспокоенность, чего не заметить было нельзя.

Таня прислушалась к ощущениям и опустила взгляд.

— Не знаю. В последнее время я сама не своя. Не понимаю почему, но уже труднее выполнять элементы, которые столько лет давались с лёгкостью. Правда не могу понять.

— Ты слишком стараешься. Я знаю, что ты хочешь добиться цели. Но пойми — если ты чувствуешь себя хуже, не значит ли это, что надо привести себя в порядок?

На миг девушка замолчала, повернувшись к Юрию спиной. Взвесила все «за» и «против», выдав:

— Пройдет. Это обязательно пройдет.

— Я понимаю, ты обижена на меня, я долго не писал тебе и заставлял, переживать… сейчас ты ничего не поймешь и не поверишь. Скоро придет время, я тебе расскажу всю историю. Ты должна знать.

Таня не нашла в себе силы заговорить.

Тут Юрий сделал один шаг к ней.

Вопреки сопротивлениям, их дыхания желали переплестись, руки хотели больше чем коснуться, а души заново стремились сгореть дотла.

Они не отдалились друг от друга. Не смогли.

***

— Ты понял весь план?

Задав вопрос, Отабек поймал на себе взгляд Макара, который, в свою очередь, записывал что-то в телефоне.

— Да, я все запомню. То есть, нужно прибыть в Питер уже завтра?

— Мы вылетаем первым же рейсом, потом следуем по алгоритму.

В ответ Макар легонько кивнул, смакуя все, что сейчас услышал.

Целая ночь ушла лишь на то, чтобы проанализировать клуб и его хозяев, учесть каждую сильную и слабую сторону колдунов, рассчитать, когда возникнет возможность остановить царящее безумие и наконец навсегда покончить с местью.

Подвигавшись на месте, дабы размяться, Отабек снова обратился к молодому фигуристу:

— Этот Дарий… он точно не догадывается, что мы его захватим?

— По моим собственным расчетам, у нас немного времени, мы должны успеть. Пока время не истекло, мы в силах что-то изменить.

***

Когда это случилось, по трибунам прошелестело негодующее и испуганное «Аах-х-х». Виктор, вскочивший как от удара током, выпалил имя дочери с дрожанием в голосе. Увиденное для него было сигналом к тревоге.

Пострадавшей было не лучше. Таня уже понимала, что выступление испорчено, а сама она лежит в полуобмороке на льду. Как и из-за чего — понять не могла, но состояние, ухудшенное до предела, свалило ее с ног.

— Не может быть, — ужаснулся комментатор. — Это неожиданное стечение обстоятельств, на самом деле… Участница Татьяна Никифорова не справилась с вращением и, как можно понять, обессиленно упала на каток.

К счастью, серьезных травм не стоит ожидать. Боль не оказалось сильной, даже обжигающий кожу лед не казался чем-то страшным, но… тело все равно отказывалось двигаться. Просто на нуле.

Ничуть не меньше обеспокоенный Викто мигом помог девушке подняться и, держа за плечи, доводя до бортика, загородил от ярких прожекторов. Отец как никто другой видел, что цвет девичьего лица почти сравнялся со снегом, а вся она выглядела безжизненной фигурой на коньках.

Тело все еще трясло от слабости. Ровно минуту Таня ничего не видела перед собой и ни слова не проронила, только слышала множащиеся с каждой секундой голоса и ее точно куда-то уносило.

Параллельно с тем — росло необъяснимое. Полу-чужое, полузнакомое. Никифоровой казалось, что ее уносило в тот же сон, когда она летела с обрыва в море.

Плисецкий тут же исчез с места жюри и стремглав бросился к теряющей сознание девушке.

========== Глава 9 ==========

— Как Таня? Она в порядке? — спрашивал Юрий. Как только Никифоров обернулся к нему, мужчин произнес громче: — Виктор, что с ней?!

— Сам не могу объяснить, правда… — На лице Виктора отражалось выражение страха и непонимания случившегося. — Дочка сейчас очень слабая, поэтому мы сразу же поедем в больницу.

***

Через несколько часов.

Выйдя уже переодетой в обычный костюм, Таня припадала на дрожащую ногу. Казалось, девушка сделает шаг и тут же оступится, но на сей раз тело ощущало опору.

Отец не успел подхватить дочку, ведь это уже сделали за него.

Тот, кто шептал, зовя девушку по имени:

— Таня… Все хорошо?

Она отзывалась, но отвечала с трудом. Обрывки слов не давали ничего понять.

Двое в этот миг смотрели друг на друга. Таня подставлялась под касания Плисецкого, дабы окончательно не ослабнуть и не упасть.

Наконец, собираясь с силами, не замечая испуганного отца, она шептала Плисецкому болезненное откровение:

— Я… я не справилась с задан… нием. Я пр… играла…

И в эту же секунду — почувствовала руки, крепко сжимающие ее.

— Ничего. Скоро тебе станет лучше. Все будет хорошо. Главное, что ты жива…

Таня говорила еще что-то тихо, но к последним слогам язык безнадежно заплетался. Видимо, снова плохо. Девушка, уже теряя последние капли сознания, схватилась за Юрия.

Страшная слабость не отпускала ее. Плисецкий, не оставляя девушку ни на секунду, поднял ее на руки, прижал к себе, чтобы донести до больничной койки. А Таня… чувствовала себя пустой и бескрылой, но защищенной рядом с ним.

***

Матильда посмотрела в пустоту.

— Что я здесь делаю?

Как по велению чар, из тени комнаты вышел Отабек, проникая под купол желтоватого света.

Взгляд следователя не обещал снисхождения. Да и оно не обещало тут быть.

Только правда. Только раскрытие карт.

— Вы задержаны, мадам.

События одно за другим обвалились на женщину, зажали и уничтожили. И все, что ей остается, связанной по рукам и ногам, — сдаться.

В страхе оглядываясь по сторонам, Матильда заметила, что они тут не одни.

Помимо Алтына, здесь присутствовал его напарник… и родной племянник.

Сглотнув, молодой человек говорил почти спокойно и как бы немного утешая:

— Тетушка, все хорошо. Сейчас все закончится. Ты просто честно отвечай на вопросы.

Сердце колдуньи зашлось от испуга и уже стучало где-то в горле. Удобнее усевшись напротив задержанной, Отабек сложил руки в замке.

— Сейчас вы будете сами объяснять, как и зачем все это делали.

— Вы можете слышать что угодно, но думаете, я раскрою правду?

На фоне их диалога прозвучал голос, который заставил привлечь внимание.

То оказался Макар.

— Тётушка. Ты ведь сама не выдала нас. А значит, что ты на нашей стороне. Не бойся. Нам понадобится твоя помощь.

***

Сидя в просторной комнате, Таня смотрела на покачивающиеся занавески с витиеватыми узорами. Сегодня было солнечно и тепло, даже закат остался ярким отпечатком в памяти.

После происшествия прошло два дня, за которые Никифоровой дали прийти в себя и отоспаться. Как только девушка очнулась, то обнаружила, что находится в личной больничной палате.

Через несколько минут в помещении оказался Плисецкий. Его вид явно показывал беспокойство.

— Ты как? Тебе лучше?

Чуть наклонив голову, Таня улыбнулась.

— Да уже получше немного. А тогда вообще не знала, что творится со мной.

Вобрав в легкие глоток воздуха и присев рядом, Плисецкий медлить не стал. Начал сразу, как и планировал.

— Может, тебе просто сделать перерыв и посвятить время отдыху?

— Юра… — пересекла. — Ты прекрасно знаешь мою цель и…

— Знаю, - улыбнулся Юрий. - Уже проходили это. Но, как твой бывший тренер, я еще знаю, что пока тебя не остановишь, ты слишком много на себя возьмёшь.

— Но… это важно для меня.

— Я знаю, Таня. Но если ты отдохнешь и приведешь здоровье в порядок, то ничего не потеряешь.

— Да… — вздохнула девушка, — я все понимаю. Уже сама осознаю, что мне это нужно. Но… Я же обещала себе, что добьюсь первого места.

От услышанного у Юрия невольно растянулись губы. Ответ девушки не мог не позабавить его.

— Сколько лет прошло, а ты не меняешься.

Возразить и вообще ответить девушка не успела. На пороге комнаты моментально оказался Виктор, держа в руках телефон.

— Так значит я звоню продюсеру и говорю, что мы отказываемся?

И решение, сказанное Таней, было заключением всему:

— Придётся… У меня и правда нет сил.

Кивнув, Виктор снова скрылся за дверью.

Когда этот момент наступил, Таня вдруг поняла, что ей стало легче. Она сможет не только восстановиться, но ещё наконец отдохнуть. Но цель…

Её мысли перебил Плисецкий. Он ласково поцеловал девушку, и та ответила тем же, не отпуская его.

***

— И что делать, если создатель клуба на свободе? Как ему удалось ускользнуть?

Отабек был достаточно требователен и почти что ни один допрос не заканчивался бесследно.

— Как удалось? — вздохнула ведьма. — Очень легко. Пусть свет и ослабил его, но не его умение скрываться. Он исчез быстро, как всегда, впрочем.

— Значит, вы решили сделать все сами, покончить с этим самостоятельно?

По выражению лица Матильды можно было понять — ничего не укроешь.

— По условиям клуба, тот парень, Юрий, должен был назначить срок, в течении которого уничтожит Никифоровых. Но за два года он так этого и не сделал, поэтому терпение Дария попросту лопнуло. Он заставил меня применить всю силу и уничтожить Никифоровых самой, а Юрия оставить с его болезнью.

— И… — вмешался Макар, — как он может избавиться от болезни?

— Только если снять колдовство, которое я на него навела.

— Тетушка… - вмешался Макар, - неужели ты не могла сама расквитаться с Дарием, раз тебя тоже держали в заложниках?

— Я бы могла, но тогда он был гораздо сильнее. Но в итоге… сама втянулась в эту игру.

С секунду Отабек отвернул Макара за локоть, прошептав:

— Не ведись пока на ее чистосердечное.

— Тетушка, — обернулся племянник, видя, как привязанная Матильда ерзает на стуле. — Прости, но это в целях нашего расследования.

— Что будем делать с Дарием? — отвлек его от мыслей Отабек.

— Единственный источник силы клуба — это тетушка. Она та, кто может быстро закончить историю. А Дарий… кто его знает, что он задумал сейчас. Это проблема, которую, если не устранишь, все закончится плохо. Но дальше Питера уйти он не может. Во всяком случае, мы можем выяснить где он.

========== Глава 10 ==========

Последний рейс как раз держал путь в Питер, и Юрию повезло, что не пришлось ждать следующего дня. Просматривая фотографии в Инстаграме, мужчина уже сидел в самолете возле небольшого окна.

Надо было себя чем-то отвлечь, послушать музыку, позвонить кому-нибудь, в конце концов. Только все одно — воспоминания о боль, скребущая нервные окончания, не отпускала ровно с того момента, как он покинул Таню.

Несколько часов назад Плисецкий рассказал девушке всё, что произошло и почему пришлось свернуть по иному пути. Вся история поглотила любопытство Тани, и от той правды у фигуристки заныла душа.

По окончании рассказа девушка действительно не знала, что добавить, и Юрий видел ясно это.

Единственное, что Юрий мог позволить перед прощанием — просто побыть с девушкой наедине. Коснуться волос, в которые так любил зарываться пальцами, и только растягивать короткий миг.

Сказать, прежде чем отпустить, пусть и нехотя:

— Все будет хорошо. Я скоро вернусь.

В тот момент Таня ощущала, что будто снова взлетает к небу — лишь из-за одного объятия мужчины, — растворяется в его аромате, просто касаясь одежды. А душа успела сотни раз перевернуться, как лодка опрокидывается от накатывающей могучей волны.

Плисецкий видел и чувствовал всем телом, что самолет вот-вот оторвется от земли.

Чем выше он был, тем темнее становился мир. В голове, как одна сплошная картинка, — разбитые песочные часы, что так быстро истекают секундами.

И что будет дальше…

Что?

***

Отабек, не пропускающий ни единой фразы, раздраженно уставился на экран монитора и застучал по клавишам.

— Он там уже совсем в край оборзел?

— Уже в Питере? — догадался Макар, застав казаха в таком состоянии.

— Нет, по пути. Суть в том, что у нас меньше суток.

— Так мы успеем, чего переживаешь?

— Я планировал это завтра, как мы и договаривались.

— Ой, Отабек, — откликнулся напарник Данил. — Чем раньше закончим, тем лучше, главное, как ты учил, чтобы не было ни единой ошибки.

— Так, ладно, у нас перехват плана, — заявил Отабек, оторвавшись от ноутбука. — Время еще есть, так что занимаем места.

***

— Тань, ты в порядке? — Никифоров, обеспокоенный, как нельзя вовремя заглянул в больничную палату к дочери.

Дочь лежала, съежившись, словно комок, и обнимая себя за плечи.

— Папа… что со мной не так? Почему во мне ничего не меняется?

Мужчина слегка улыбнулся.

— Твое сердце само выбирает, по какой тропинке идти. Как бы ты не старалась поменять принципы, самого себя не обманешь. А если попытаешься сделать, то просто упустишь что-то значимое.

Он прав — сердце не может говорить неправду.

Все так же в раздумьях, глядя на вид за окном, Никифорова искала в себе ответы: где вовремя не остановилась, почему потеряла важное, буквально уронила кроху в стог сена, и теперь не может справиться с поисками. Может даже, теряет опять.

— А если я поверну назад? Если поступлю так, как хочу по-настоящему… буду ли жалеть?

Эти мысли отняли покой целиком.

— Жалеть, может, и будешь… Но если ты поступишь так, как чувствуешь, то и дорогу проложишь сама.

Воздух и тишина, висящая в нем… все стало таким светлым и уютным. Даже городская ночь за стеклом.

Да, девушке придется решить, по какой тропе идти дальше. Что выбрать и как поступить.

========== Глава 11 ==========

Юрий прибыл в Питер через несколько часов. Когда из самолета начали выходить люди, спортсмен не спешил выходить. Минуты три взгляд оставался прикованным к окну, из головы не уходил голос мага.

Лишь потом, когда собрался силами, вышел и спустился по трапу. Багажная лента совсем скоро приползла с его вещами, которые Юрий тут же взял в руки. Осталось добраться до квартиры, которая расположена в центре города.

Метро практически еще пустое, не заполнено чужими голосами и взглядами, и фигурист, минуя одну станцию за другой, не мог успокоить свое сердце.

Место встречи известно, в запасе еще два часа. По любому успеет.

Дальше Юрий ловил взглядом улицы, до боли знакомые ему. Даже вспомнился подъезд, где он играл с ребятами по соседству. И десятки мостов, по которым так нравилось ходить вечером после тренировок.

Несмотря на багаж в руках, прогулка по просыпающемуся Питеру невольно вернула Юрия в юность. Все вызывало воспоминания.

Пахло утром и морской водой, идущей со стороны севера. Лазурное небо проглядывало сквозь разрывы пушистых облаков, и было много света.

Вокруг него — дома, улицы, мосты, площади, Плисецкий же — сам по себе, идущий один, никому не позвонивший за все утро и никого не побеспокоивший. Что бы это молчание могло значить, известно пока ему.

Время выткало нить, за которой Плисецкий шел, стараясь не потерять последнее. Осталось всего ничего. Сговорившись с превратностями судьбы, время убегало в пустоту, сбивало дыхание, отбивало в груди стуком потери и невозврата, и снова уходило вдаль.

Эта нить привела его к жилому дому.

На середине пути блондин замер, останавливая шаг.

Там, в тени, ждал его Дарий.

***

Как только двое оказались в темной квартире, колдун снял маску: копна тёмных волос почти коснулась плеч.

Проходя вглубь комнат, обращался к Плисецкому и почти не оборачивался:

— Удивительно, что ты ко мне успел. Обычно мало кто сдерживает обещание.

— Так какое условие предлагаешь? — прервал Юрий. — Что нужно сделать?

— Напомни, в твоих интересах — сохранить жизни Никифоровых, я угадал?

— Не только Никифоровых.

Друзей, дедушки, учеников…

— Целый цыганский табор прям. Смело и благородно, но ты же знаешь, что я сам когда захочу, тогда их и прикончу.

Плисецкий стиснул зубы, сдерживая охоту дать этому идиоту по челюсти.

— Но чтобы этого не произошло, я пошел на твое условие. Так будь добр, озвучь мне его.

— Кхм, — Дарий величественно ответил: — Я предлагаю тебе… стать одним из хозяев Клуба Мстящих. Точнее, моим напарником.

Глаза Юрия поползли на лоб от такой новости, даже внутри начало все переворачиваться. Но даже несмотря на шок, мужчина успел что-то незаметно поправить за воротником.

И это что-то — подслушивающее устройство. Благодаря нему Отабек, находящийся в машине вместе с Данилом и Макаром, фиксировали все сказанное при диалоге. Нападать или захватывать колдуна никто не собирался — у мужчин уже была хорошо проработана тактика игры.

Сейчас главное — слушать.

— Быть напарником по Клубу? Чего? — Макар уж точно не ожидал поворота на все триста шестьдесят. — Напарником в этом дурдоме? У него там совсем кукуха поехала?

— Да уж, мистический сериал по-русски, — подхватил Данил, — это вам не Сверхъестественное смотреть.

— Да тихо вы. Оба, — шикнул на них Отабек.

Сосредоточенно выхватывая из потока слов ключевые фразы, которые было важно узнать, казах сам не меньше диву давался, как сюжет истории менялся прямо на глазах. Уж точно «получше» Сверхъестественного.

— Он хоть не догадается, что мы у него под носом? — начал опасаться Данил, бросив взгляд в сторону бокового стекла. Впереди находился тот самый подъезд, куда недавно зашел Юрий.

— Да хрен его знает, - ответил Макар.

По салону автомобиля начали вновь проноситься голоса двух, что находятся сейчас в одной из квартир.

***

— Неожиданно, если честно, — признался Плисецкий. Хоть и хотелось вслух материться, но надо себя придержать. — Интересно другое… ты это впервые кому-то предлагаешь?

Хмыкнув, Дарий осмотрел свою пальцы, обвешанные кольцами.

— Ну, был один раз.

— И что, этот человек повелся?

— Представь себе, повелся. Этого человека зовут Матильда.

Со стороны Юрия — напряженный, выжигающий взгляд. С Дария же — непринужденная ухмылка.

— Хочешь знать, почему я предлагаю сделку тебе? Все просто — просто ты сильный малый. И крепкий духом. Вот я подумал, почему бы нет?

— Хах… — Юрий потряс головой в недоумении, — если ты серьезно, то я просто скажу, что ты ненормальный.

— А покажи мне хоть одного человека, кто на самом деле адекватный. Да нет таких.

— А я буду психом, если откажусь?

Между мужчинами повисло молчание.

— Ты хорошо подумай, Юра, — предупредил мужчина, вмиг ожесточавший в голосе. — Я предлагаю разделить с тобой энергию, которая спасет тебя от смерти. Можно сказать, я иду тебе навстречу, так в чем же дело?

— Но я же чувствую, это не все. Что еще ты подразумеваешь под сделкой?

— Самую малость… какую, ты узнаешь позже.

— Э не-не, шаман недоделанный, — пошел в атаку Плисецкий, — назови мне эту «самую малость», а уже потом сделками разбрасывайся. Или решил поступить как планировал?

Дарий встал с кресла. Напряжение сгущалось, а взгляды, похожие на нечто острое, резали друг друга.

Весь диалог уже прослушали следователи, и как только дело дошло до последних фраз, Отабек тщился сохранить спокойствие.

— Мне кажется, уже нечего переживать. — Макар посмотрел сквозь тонированное окно. — Тетушка сейчас все сделает.

С секунду трое заприметили, как женщина быстро зашла в подъезд.

***

Если бы между ними состоялся бой, их противоборствующие силы бы неустанно сталкивались, отходили и наступали по максимуму, да так, что к этим парням и на пушечный выстрел побоишься подойти. Уж слишком они ненавидели друг друга.

Все бы произошло, если бы не звонок в дверь.

Дарий рыкнул, отходя от мужчины.

— Черт.

Он не помнил, что бы кто-то навещал его, но мало ли, может это давняя посылка наконец пришла.

— Кого сюда именно сейчас занесло? — бурчал Дарий, отпирая замки.

И едва распахнув дверь, впуская прохладу утра и готовясь возмущаться на почтальона или соседа… За секунду сковался льдом.

Он увидел ту, которую явно не ожидал встретить здесь.

Одетая в легкую, летнюю одежду, в которой совсем непривычно видеть ведьму, Матильда внушала боязнь.

— Та самая предательница, — подтвердила она.

Параллельно — подняла руку, сжимающую… тряпичную куклу.

Кадык мужчины задергался, внутри остыла кровь.

Все осознавали, что это значит.

И что произойдет..

— Есть! — воскликнул Отабек, когда в приборе пронёсся голос женщины. — Очко в нашу пользу.

На этой ноте можно было с облегчением выдохнуть и объявить, что операция практически завершена, но Данил вмешался:

— Так в чем же секрет? Отабек, давай, рассказывай.

Помня свое обещание, казах улыбнулся.

Потом, откладывая ноутбук на соседнее кресло, устроился поудобнее на своем.

— Ну, в общем-то, ты и правда не присутствовал при обсуждении этого вопроса. Все решалось тайно. Лично между мной и Матильдой.

— Как ты вообще успел?

— Когда мы были в США, мы вместе с вами обсуждали план захвата, и я сказал всем, что решал вопрос с колдуньей.

— Ну и…?

— Ну и на самом деле, все было тщательно спланировано. Матильда согласилась мне в этом помочь, так как давно мечтала покончить с Клубом. А наш захват Матильды был всего лишь постановкой. Мы притворялись, чтобы Дарий поверил в нашу игру. И допрос тоже был липовый.

— То есть… вы решили обвести Дария вокруг пальца.

Отабек повернулся к окну.

— Гляньте, кто выходит.

К радости троих, из подъезда возникли две знакомые фигуры — Юрий и Матильда. Фигурист пропустил женщину вперед, закрывая дверь.

На лицах обоих читалась расслабленность. И это означало, что все благополучно закончено. Даже солнце засквозило меж облаков.

Вылезая из машины, казах вскинул руку, чтобы поприветствовать героев.

— Хей, ну что там с ним?

Макар остановил свое внимание на тетушке, которая, заметно похорошевшая, улыбалась ему.

Питерское утро началось с хороших новостей.

========== Глава 12 ==========

Дарий был пойман в ловушку, спланированную очень тщательно, и теперь следующее его путешествие следователи уготовят сами.

Машина увезла мужчину в потоке себе подобных, правда, Отабек решил ненадолго остаться рядом с Юрием и Матильдой. Вторую он заберет с собой — для завершения дела.

Впереди — простирающийся вид утренних питерских улиц, дома, украшенные витиеватой лепниной, и мосты, сверкающие от блеска солнца.

Отабек смотрел вдаль, наблюдая за жизнью будничного дня, и затем прокомментировал, когда обратился к Плисецкому:

— Делу положен твердый конец. Хорошо, что все закончилось так, а не иначе.

На что блондин, облокачивающийся о перила моста, перевел дыхание и прикрыл глаза:

— Безусловно…

Не заметить странное состояние друга было трудно.

— Эй. Переживаешь за этого чувака? Мы с ним сами разберемся, это уже наше дело. А ты… ты теперь свободен.

— Не совсем.

Отабек вытянул лицо, едва услышав это.

— В чем причина?

Юрий медленно поднял голову и прищурился: солнце поднялось выше.

— Все никак не могу понять: эта порча будет уничтожать меня до конца или все пройдет?

— Без меня — ничего не пройдет.

Мужчины в унисон обернулись на голос ведьмы — она слушала их разговор сзади.

— О, госпожа Матильда, — казах приветливо улыбнулся. — Вы как раз нужны нам.

— Знаю, потому подошла к вам. Отабек, пока мы с тобой не уехали, разреши поговорить с Юрием?

Алтын тактично отошел, дабы пропустить женщину вперед. Затем — оставил их вдвоем.

Не растягивая пауз, не дожидаясь подходящего момента для того самого вопроса, Юрий как на духу выпалил:

— Почему Дарий решил сотрудничать именно со мной? Других вариантов что ли не было?

Женщине, опустившей взгляд, не понадобилось подбирать слова, ведь она и так все знала.

— Он просто нуждался в лишней энергии, которой у тебя хоть отхвати. Несмотря на порчу, ты держался долго и ни разу не сдался. Вот его и привлекла твоя сила.

С каждой секундой мир оживал, заполняя пустые местечки звуками.

И вопрос, сказанный фигуристом, тоже влетел в этот воздух.

— Мы же покончили с этими играми?

— Честно? — поддразнила ведьма. — Ну… теперь-то уже окончательно. А держать тебя в оковах болезни мне нет смысла. Дп, я сделала это, и вряд ли ты простишь.

Матильда поймала взгляд мужчины — зеленые глаза смотрели на нее со странным отчаянием — и одарила улыбкой.

— Сейчас ничего не поздно исправить. А ты, как и любой человек, хочешь свободы.

На этом хорошие новости не закончились — Матильда решила вернуть в сердце спортсмена луч жизни.

— Юра.

Матильда положила руку ему на плечо, успокаивающе сжимая.

— Пойдем за мной. Будем с тебя порчу снимать. Предупреждаю — будет немного больно.

Плисецкий не удержал смешка. Время действительно стало лечить прежние раны.

— Ничего. Ради жизни перетоплю.

Его надежду воскресили несколько слов, от которых правда появился смыл. Жить, чувствовать, дышать, просыпаться с легкостью.

Но пока Юрий уходить никуда не спешил. Он все еще смотрел в зеркало Невы, как будто в отражение своей новой жизни.

***

Парни-юниоры переодевались, чтобы приступить к тренировке. Несколько дней основного тренера замещал другой, не очень опытный и плохо следящий за продвижением учеников.

Одеваясь в спортивку, подростки как раз обсуждали, что беспокоятся за предстоящие соревнования и не знают, какие элементы для программ подобрать.

Когда послышался звук открываемой двери, все мысленно цокнули с пронесшейся фразой «опять этот идиот», но как только увидели, кто пришел вместо него, то ликование отразилось на лицах.

Это же сам Плисецкий, их тренер и наставник, который в своей обычной манере поприветствовал их, оглядывая каждого, улыбаясь и придерживая закинутую через плечо сумку:

— Ну что, оболтусы, продолжим тренировки?

Парни с возгласом ответили тренеру, подставляя ладони для пятерни. Все возвращается на свои места, как раньше и было.

— Быстро же вы вернулись из своей Америки!

— Вас всех оставить не мог, вы же мне тут все за месяц бы разбомбили, — пошутил Юрий, получая ребяческие смешки. — Ну что, как справлялись без меня?

— Ну, — протянул один из учеников, — не сказать, что все так плохо. Но без вас тренировки сухие какие-то, без страсти.

— Не сомневался. А женская половина населения? Никто еще без моего ведома не ушел?

— Да пока одна, уже на льду тренируется.

— Да? Пойду навещу. — Обернулся, стоя в дверном проеме. — А вы не медлите, я ваши навыки проверю.

— Так точно, товарищ Плисецкий! — произнесли хором юниоры.

На что мужчина одарил их улыбкой.

***

Оглядывая каток и пустые трибуны, Юрий отчасти был рад, что возвращается к прежней размеренной жизни, к череде соревнований и тренировок. Все хорошо, все как обычно, только что-то не отпускало его.

А когда поднял взгляд, чтобы оценить ученицу, начавшую откатывать раньше всех, — так и замер.

Совершая прыжки, фигуристка взлетала, точно бы отталкивала воздух крыльями. Так высоко и грациозно, как это могла совершить лишь одна.

В этот миг, словно художник, она точными, смелыми мазками рисовала на льду картину. Каждым ударом лезвия по сверкающей поверхности, высекая искрящиеся брызги.

Все элементы отточены, прыжки, которые с трудом давались, теперь безупречны.

На этом катке… она была птицей. Она была воздухом. Она умирала и возрождалась. Она, как и все фигуристы, владела людским вниманием и, будто рабыня, покорствовала беспощадно твердому, режущему льду.

Взлетала и становилась частью неба.

А когда остановилась и отдышалась, все замерло вокруг.

Таня повернула голову, увидев его. И Плисецкий, глядя на спортсменку… не мог в это поверить.

Она сделала свой выбор. Она здесь.

========== Эпилог. «Посмотреть в твои глаза… » ==========

я помню как открыл глаза

и встретил в них тебя…

Вокруг них тысячи людей. Каждый смотрит внимательно, стараясь не упустить каждое их движение, каждый элемент, сливающий воедино два тела, две души.

Виктор следил за ними всё это время, пока находился по ту сторону ледового покрытия. Да, можно, конечно, сказать, что именно сподвиг и в дальнейшем готовил дочь и Плисецкого к их парному выступлению.

Но это было не так.

Они хотели, они сделали это сами.

как первый луч, как тихий звон,

как первая гроза

- Ты веришь в это? - на мгновение застывает Юрий, глядя прямо на девушку.

И она лишь шёпотом отвечает, с улыбкой:

- Верю. Я верю, что это проиходит с нами. Я верю!

ты словно в небесах заря,

ты полная Луна…

я помню лишь твои глаза,

а дальше пустота…

Сейчас для них не существовала программа, будто и вовсе они забыли, что выступают перед тысячами. Они держали друг друга за руки, и двигались по льду в такт, плавно, слаженно.

Прекрасно.

сотни ночных дорог напомнят мне тебя

я в них терял свою любовь, и заново встречал…

Юрий лишь сильнее сжал Таню в своих объятиях. На мгновение замерев, они перевели дыхание, но не смогли закончить номер до конца, как обычно они достойно их завершали. Пылая чувством, мужчина поцеловал любимую, и ему было плевать, что о его горячих чувствах теперь знает весь мир. Он долго скрывал это не то, что от других, а от самого себя, но теперь ему всё казалось таким живым и свободным. Таня чувствовала то же самое.

лишь дай мне посмотреть в последний раз в твои глаза,

я солнцем обернусь и в них останусь навсегда…