Утреннее солнце заглядывало в окно, ласково затапливая кухню полупрозрачной дымкой. Стены как раз вбирали в себя свежесть, что просачивалась из приоткрытого окна.
Так легко и пусто вокруг.
Обнажённый, укрытый одеялом, Плисецкий приковывается взглядом к виду из окна. Ему нравится это светлое и чистое утро. Солнце застыло на краю горизонта, а края облаков окаймила нежная позолота.
Юрий все ещё погружен в свои мысли. Они проникали во все уголки сознания, тонули в звуках мира, вылетали из окна, вплетались между проникающими лучами, были одним теплым сгустком воздуха.
После чего нарастающий шторм забуянил в груди, чем и воскресил вчерашнее. И отрешил от тихой пристани.
Выстуженная холодом катка, Таня, созданная воображением, стоит сейчас напротив него. Юрий замирает и более отчетливо чувствует, как сердце внутри дрожит.
***
Тренировка уже шла около часа.
Юрий был намного молчаливее, чем вчера, но всё же старался дать как можно больше заданий Татьяне, чтобы та справлялась с преодолением трудностей.
Но всё равно всё шло как-то слабо. Такое безмолвие понемногу напрягало.
Даже Таня отмечала, что сегодня с Плисецким что-то не так.
Он смотрел на неё так, будто рылся в ее душе, как в ящике. И ничего не находил.
А вот во время тренировки Таня ещё больше убеждалась, что Юрий не был способен на эмоции. И что он слишком замкнут. И это немного пугало. Но ей нравилось, как он учит и как помогает, и даже сам наглядно демонстрирует элементы в правильном исполнении. В какой-то момент девушке показалось, что Плисецкий, как и её отец, такой же безумец на льду и живёт этим спортом. Ей это придавало сил. И у неё получалось.
Напряжение, овладевшее ей во время сложного прыжка, достигло самой наивысшей точки. Татьяна максимально концертировала гамму жгущих чувств ю, выплескивая их той самой вспышкой пламени. Тем самым идеальным исполнением элементов. В её глазах горела жажда победы. И жажда заветной мечты.
Плисецкий почувствовал ползущие по коже мурашки. Ему удаётся учить эту девушку. И она справляется.
— Самоуверенная девчонка…
***
— Подождите, Юрий! — крикнула Танч, когда они уже оказались на улице, блестящей в снегах.
Разблокировав машину, Юрий обернулся к девушке.
— Чего?
— Нам все равно вместе по домам. Вы же подвезете меня?
Плисецкий усмехнулся. Она ещё и наглая…
— Не имею чести возить великую фигуристку, - отшутился фигурист.
— Да вам что, сложно? — с тем же юмором подхватила Никифорова.
— Не сложно. — Плисецкий направил на девушку взгляд. — Садись.
========== Глава 5 ==========
Отдав одежду в раздевалку, красная от мороза Таня взяла номерок и, перекинув через плечо спортивную сумку, поспешила вглубь коридора.
— Девушка, прокат инвентаря здесь, — остановил женский голос.
— Спасибо, у меня есть коньки! — Никифорова почти на бегу завернула за угол.
Хочется надеяться, что я буду чувствовать себя здесь так, как ожидается.
Она миновала коридор и потянула за ручку двери, окунаясь в холод самого сердца Дворца. Трибуны пестрили желтыми сидениями, а работающий на катке льдоуборочный комбайн медленно завершал свое дело. Опершись локтями о бортик, девушка лениво наблюдала за этим, переводила взгляд то на комментаторскую комнатку наверху, где тоже пустовало, то на похвально отполированный лед.
Скорее бы на каток, думала она. Хочу встать и ускориться.
Вдруг она заметила, что на катке оказались ровесники — пара девушек и три задорных юнца, которые возвышались над спутницами на один десяток сантиметров. Точно, это юниоры.
— Давайте быстро на разминку, пока Плисецкий не приехал. Иначе получим от него нагоняй!
***
Дверь подалась назад. Плисецкий вошел в кабинет первый.
— Заходи, — долетело до девушки, которая разглядывала интерьер помещения.
Здесь просторно и никаких излишеств, которые ярким пятном могли бы броситься в глаза. Просто стол, диван и парочка мотивирующих плакатов на стенах.
— Не стой в дверях, — сказал почти тихо Плисецкий.
Вдруг его взгляд замер на лице Тани.
— Кхм. Так все-таки… как ты оцениваешь свои навыки?
— Минусы могут быть у каждого, и у меня они — не исключение, — ответила Таня.
Фигурист поднял голову.
— Пока полиция разыскивает Виктора, я буду тренировать тебя.
Пауза.
Таня встала, цепляя пальцами ручку сумки.
— Я не могу… Пока я не знаю, где отецсмее очень сложно сосредоточиться на тренировках.
— Я тебя понимаю, и не заставляю, ради бога, но ты сама будешь жалеть, что пропускала важные занятия.
Плисецкий чувствовал, что ее голубые глаза, полыхая, стреляя струями жара, плавят его лед.
Девушка была напуганв и в тот же время зла на всё происходящее.
Юрий развернулся к девушке спиной.
— Женская раздевалка за поворотом.
Но Никифорова еще стояла на месте, наблюдая за ним. Прятала в сжатых кулаках всю тряску, проистекающую от страза. Стискивая сердце в маленькой клетке, уходила, закрывая дверь.
Когда тихий звук прошелся по воздуху, потерявшему свою раскаленность, и отдался в ушах Плисецкого, тот опустил взгляд.
Мне тяжело смотреть в ее глаза.
Особенно после того, когда она узнала об исчезновении отца.
Прожженный. Я целиком прожженный.
Как в тот раз.
***
