Степанида Андреевна проработала дояркой в колхозе всю жизнь, и ни разу за все эти годы не была в отпуске. За всю свою жизнь она только один раз была в г. Новосибирске на слете колхозников-ударников, привезла оттуда общую фотографию участников слета. Эта фотография в рамке и десятки похвальных грамот, полученных за добросовестный труд, тоже в рамочках, украшали одну из стен ее дома. Она никогда не жаловалась на свою жизнь и была всегда и всем довольна. Степанида Андреевна щедро делилась всем, что у нее имелось, с людьми, нуждающимися или попавшими в беду. Для Кузнецова тетя служила образцом для подражания.
Пробыв несколько дней дома, Кузнецов вынужден был отправиться в обратный путь. Но и этих нескольких дней было достаточно, чтобы определиться, как жить дальше.
Проживавший рядом с домом матери школьный учитель начальных классов Михалыч, как звали его все деревенские (полное его имя было Михаил Гаврилович), дал ему очень полезный совет. «Ты, парень, долго там за границей-то не прохлаждайся, — говорил он Кузнецову, — а при первой возможности перебирайся на родную землю, и как только в Советском Союзе окажешься, бегом в местную школу, перепиши все темы сочинений, которые писали десятиклассники за последние три-четыре года. Вот на эти темы и пиши на досуге сочинения, сначала по книгам, а потом и по памяти. Если русский язык подзабыл, повтори хорошенько грамматику. В институт поступать тебе будет трудно, да и четыре-пять лет учебы — срок долгий, тетка Степанида уже немолода и может не согласиться столько лет содержать твою мать и сестру, поэтому ты ищи техникум или школу с двух-, трехгодичным сроком обучения. Получишь специальность, устроишься на работу, а там, если желание учиться будет, кончишь институт уже заочно». При этом добрый школьный учитель подарил Кузнецову учебники по русскому языку, литературе и истории.
Михаил Гаврилович и его жена Софья Александровна были людьми образованными, знали какой-то иностранный язык, видимо, французский, и между собой частенько «лопотали не по-нашему», как говорили деревенские жители. Жили они прямо при школе, хозяйства никакого не держали, кроме пчел, всем необходимым их обеспечивал колхоз. Софья Александровна ученикам преподавала пение, а вечерами играла на пианино и иногда пела. Ее чистый и красивый голос часто дополнялся трелями соловьев, которые каждый год летом жили в их саду. Первое время, когда эта учительская пара поселилась в деревне, по поводу образа их жизни у односельчан было много пересудов. Но потом все жители деревни от мала до велика к ним привыкли, полюбили их, и всякие разговоры на тему об их жизни кончились сами собой.
Именно Михаил Гаврилович посоветовал Кузнецову попробовать поступить после демобилизации в Западно-Сибирскую юридическую школу. «И срок обучения, — сказал он, — небольшой, всего два года, и будущая работа будет тебе по душе. Ведь я не забыл, как ты подростком выступал на колхозном собрании в отношении пасечника Мышканова, которого ревизионная комиссия обвиняла в каких-то неблаговидных делах».
Действительно, такой случай был. И попало же тогда Кузнецову от его матери и тети Степаниды. Мол, что наделал, глупый парнишка, теперь зимой и лошади нам не дадут, чтобы привезти сена или дров, и солому на подстилку скоту дать откажутся. Ведь Мышканов был членом правления колхоза и самым зажиточным в деревне хозяином. Но все обошлось и давно всеми забылось, даже теткой. А вот школьный учитель помнил, хотя прошло с тех пор лет пять или шесть.
Счастливый случай помог Кузнецову уже через два месяца после возвращения из отпуска снова оказаться в Советском Союзе. Про такие случаи в народе говорят: не было бы счастья, да несчастье помогло.
