— Я не знаю, какую именно информацию вам дал на меня мистер Кейси, вряд ли до конца правдивую. (От Шульгина я знал, что Кейси ничего не говорил людям Суздалева о нашем «потустороннем» происхождении.) Но это не так существенно. Главное — в состоянии ли вы поверить в то, что я вам скажу…
— Постараюсь, — коротко ответил Г. М.
Думаю, если даже ему регулярно передавали все материалы прослушек, составить по нашим с Ириной разговорам представление об истинном положении дел было затруднительно.
Недоумений могло быть много, но свести их в цельную картину… Тут нужно гениальное озарение плюс способность поверить в невероятное.
Как выяснилось, такая способность у Суздалева была. Да и странно, если бы нет. Для той должности, которую он, по моим предположениям, занимал, богатое воображение — непременное условие профпригодности.
Выслушав мое признание, он несколько минут сидел с каменным лицом, не задав ни одного вопроса.
Потом вздохнул, потянулся за универсальным средством нормализации сложных ситуаций — сигаретой.
— Исходную посылку я принять могу. Революционный слом обыденного существования непременно порождает новое качество. Но поверить в то, что при этом остается существовать и отвергнутый вариант истории, — сложно.
— Мне также сложно осознать это разумом. Как и бесконечность Вселенной во времени и пространстве. Разница лишь в одном. Для вас данная идея — не осязаемый чувствами звук, для меня — объективная реальность, данная нам в ощущениях…
Во как изящно я завернул.
Г. М. задумался, проникая в глубины моей мудрости.
Я решил ему помочь:
— Неужели ваши сотрудники, плывущие сейчас с сэром Ричардом через океан, не проинформировали вас о деталях и подробностях, свидетельствующих в пользу моей правоты? Вы ведь для того их и послали? Вам нужно было лично убедиться, что собой представляет яхта. Содержимое сейфа, библиотеки, трюмов может о многом сказать знающему человеку. Нет, я не в обиде. Служба есть служба. Сумел бы Кейси завладеть «Призраком» раньше — вы бы имели дело с ним. Явиться туда самостоятельно у вас возможностей не было, а хоть я, хоть Мэллони или Кейси открывали вам путь на палубу. Так?
— Так, — не стал кривить душой Суздалев. — И еще я хотел посмотреть, насколько эффективно вы умеете действовать в острых ситуациях. Для чего и сообщил об отъезде вашего секретаря.
— Предварительно его закодировав…
— Ваш товарищ сумел и блок с его памяти снять? За несколько минут? Уважаю… С вами действительно можно иметь дело. Позвольте еще вопрос — каким образом ваш друг поддерживает связь? Радиостанцией яхты он не пользуется.
Понятное дело. Стал бы Сашка под плотным контролем выходить в эфир по рации. Здесь наверняка умеют колоть любые шифры.
— Вот еще одно доказательство моей искренности. У нас есть аппаратура, неизвестная в вашем мире. Эрго?
— Ну, если руководствоваться принципом Оккама, объяснение найти можно. Прогресс неостановим…
— Не прячьте голову в песок. Ваши ребята докладывают вам не только это. Думаете, три тысячи книг, которые они, уверен, добросовестно перелистали, я напечатал самолично, из любви к искусству? Лично придумал все то, что в них написано? Вы мне льстите. В нашей реальности был один историк-любитель, который тоже утверждал, будто вся земная история злонамеренно фальсифицирована. От египетских пирамид до русских летописей. Участники заговора придумали древние и новые языки, изменили хронологию, ввели массу новых персонажей. Не уподобляйтесь ему…
— Зачем?
— Что «зачем»?
— Зачем потребовалась такая дурацкая теория?
— Не знаю. Может, добросовестный сумасшедший, а может, решил составить себе скандальное имя. Я не об этом. По тому же принципу Оккама вам лучше принять мое объяснение. Оно все же проще, чем любое другое. Лучше ответьте, откровенность за откровенность, для чего потребовалось устанавливать в России криптократию?
Здесь шок был посильнее. Однако внешние реакции Г. М. остались по-прежнему до крайности сдержанными. Сильный человек.
— Как вы сказали?
— Криптократия. Тайная власть. Ирина, иди сюда, пожалуйста… Познакомь Георгия Михайловича с твоими исследованиями.
Ирина появилась, уже переодевшись в деловой костюм, похожая на университетского доцента, с пачкой компьютерных распечаток в руках.
И в течение пятнадцати минут привела все необходимые доводы в пользу нашей гипотезы.
