— Если дать полный ход турбинами, погода будет благоприятствовать и не произойдет неизбежных на море случайностей, часов пять-шесть сэкономим. Или — чуть больше. Что-то случилось?
Мой витиевато-уклончивый ответ диктовался старинными флотскими суевериями, большим знатоком которых был Воронцов. Ни в коем случае, учил он, нельзя с определенностью говорить о сроках прибытия к месту назначения. Лучше вообще этой темы не касаться, но, если старшее начальство пристает с ножом к горлу, отвечай как можно более неопределенно.
Суздалев по-военному четко и достаточно ясно сообщил, что по одному из вариантов, которые мы с ним моделировали весной, возникли обстоятельства, близкие к форс-мажорным. И мое присутствие в Сан-Франциско прямо-таки необходимо.
— Отчего же вы не подключаете своих людей? Думаю, опыта у них не в пример больше…
Георгий Михайлович, показалось мне, слегка смутился.
— Не очень удобно говорить, мои люди его потеряли. Парень оказался чересчур прыткий. Или я не сумел довести до сотрудников всю остроту момента. Рано или поздно мы его найдем, но может оказаться, что поздно. Короче — вариант «Репортер». Он у вас записан?
— Конечно. Но надо освежить, я специально не готовился.
— Освежайте. После чего выходите на мой прямой интерком.
— Яволь[49], герр святой отец!
Собственно, вариант «Репортер» не предполагал возникновения форс-мажорных обстоятельств в ближайшее время. Просто мы перебирали с Суздалевым все необъяснимые и странные события, имевшие место в ближайшие годы, которые можно было истолковать в смысле намека на нестабильность существующей системы.
Почему я обратился к событиям прошлого, когда Игроки решили «выйти из боя» только что?
По старому китайскому принципу: «Будущее отбрасывает свою тень в прошлое». Как в известной формуле: «Этот полководец проиграл так много сражений потому, что не был соблюден должный ритуал его похорон».
Тем более я совсем не был уверен, что первично и что вторично в демарше Держателей. Может быть, сначала они убедились, что «химера» пошла вразнос, а уже потом решили с ней расстаться.
Одним словом, мы нашли в секретных архивах службы безопасности космофлота материалы расследования нескольких весьма странных происшествий, предположительно (а в одном случае — абсолютно достоверно) связанных с инопланетным разумом.
Естественно, я сразу насторожился, подумав, что тут могут быть замешаны известные мне расы «пришельцев».
Ничего похожего на деятельность форзейлей и аггров я не нашел, зато с удивлением выяснил, что все инциденты замыкаются на одного человека, собкора московского еженедельника «Звезды зовут» и одновременно фрилансера[50] Игоря Ростокина.
Сопоставив с помощью контрразведчиков Суздалева обнаруженную информацию с дополнительно запрошенной, я удивился еще более.
— Мне положительно странно, Г. М., что ваши люди не удостоили этого орла своим благосклонным вниманием. Без всяких «тестов Иванова» я чувствую, что парень — вашего поля ягода…
Определить это мне было несложно, в свое время я едва не провалил диссертацию именно из-за «псевдонаучной гипотезы» о наличии «серийных признаков личности».
Суздалев побарабанил пальцами по столу.
— Не делайте опрометчивых выводов. Мы отнюдь не обошли его своим вниманием. И он прошел все предварительные процедуры. Однако по ряду причин введение его в круг «Витязей» было признано нецелесообразным. — Он помолчал и добавил: — Пока. На него есть определенные планы у наших конкурентов…
— У вас есть конкуренты? — Я искренне удивился.
— Не совсем в том смысле, как вы подумали. Просто — нельзя же объять необъятное. С международной службой безопасности космофлота мы взаимодействуем, но в свои дела их не посвящаем.
Это мне было понятно. Раз служба международная, хоть и возглавляется русским адмиралом, то посвящать ее в гостайну высшей секретности недопустимо.
Вникать в тонкости кадровой работы «Витязей» мне также не было необходимости, поэтому разговор продолжения не имел. Тем более что означенный господин Ростокин находился в очередной командировке где-то на линии фронтира[51].
А теперь, значит, он вернулся и немедленно влез в очередную авантюру. Да заодно и сумел сорваться с крючка отцов-иезуитов.
И мне, судя по всему, придется его ловить.
Мы так не договаривались. Господин Суздалев меня с кем-то путает.
И в то же время…
Парень может оказаться интересным лично мне, раз без него жить не могут и братья-монахи, и межзвездные чекисты.
Я и сам в свои журналистские времена не был обделен вниманием «соседей».
Значит, у нас с Ростокиным не только профессии, но и судьбы похожи.
Тем более интересно.
Я пригласил в рубку Ирину и спросил, какие данные на человека ей нужны, чтобы суметь найти его в полумиллионном городе. Соответствующий прибор у нее имелся, но его еще предстояло запрограммировать.
— Записывайте, Георгий Михайлович, — сказал я Суздалеву, вновь увидев на экране его лицо. — Мне нужна следующая информация… А теперь я готов вас выслушать. Что натворил сей отрок, и каких подвигов во славу святой Церкви вы ждете от меня?
