Поистине, должно было случиться нечто невообразимое, чтобы они вновь, по доброй воле или же насильно, встретились лицом к лицу. Однако это всё-таки произошло.
В то утро истерия в куполах поднялась поистине невообразимая. Грохот банок со слезогонкой был слышен во всех направлениях, в матюгальниках орали грозные предупреждения о закрытиях-перекрытиях с призывами не выходить из капсул, но их никто не слушал. Запертые в этой гигантской больнице для умалишённых люди с воем носились по пандусам и коридорам, периодически вступая друг с другом в стычки и снова разбегаясь по углам. И вот посреди всего этого хаоса Кора заметила знакомую укутанную в чёрный плащ демоническую фигуру с горящими от ярости глазами.
Увидишь такую — сразу поймёшь, что просто так от неё не уйти, как ни старайся.
— Это всё твоих рук дело!
Звучало как утверждение, а не как вопрос.
Они замерли друг напротив друга, такие спокойные посреди бушующего вокруг них людского моря, как два незыблемых маяка, пылающих во мгле. Ну, или желающие казаться таковыми. Снаружи было не понять, что за бури бушуют у них на душе.
Как же они были похожи в ту минуту! Одинаково грозные, одинаково сосредоточенные. Если в обычной обстановке между ними сложно было отыскать общие черты, сейчас сторонний наблюдатель легко принял бы их за сестёр-близнецов. К счастью, такого наблюдателя не сыскалось.
Кора не без удивления оглянулась по сторонам. Их окружала гулкая звенящая пустота. Не выдержав незримого столкновения двух воль, паникующая толпа предпочла убраться восвояси, искать свой случай спастись или погибнуть в другом месте беспокойной Муны.
— Ты так уверена в своих словах, что даже посмела за этим явиться сюда лично?
Впрочем, верно и обратное. Если бы Кора догадалась за эти безумные дни проверить хрустальный мир, она бы наверняка обнаружила там Лилию. Тем более что она, против обыкновения, даже не пыталась сейчас скрываться.
А раз так, значит, дела были действительно плохи.
— Мне нет дела до того, что вы с Ромулом тут творите, но мне нужна связь с Поясом.
Кора задумалась. Вряд ли в интересах Лилии сейчас вести какую-то двойную игру.
— Если ты полагаешь, что Блокада — моих рук дело, то зря. Я тут в такой же ловушке, без поддержки и связи.
Но погодите, Лилия твердила про связь с Поясом. Так может, вот в чём причина всего, что творилось на Муне? Причина всей этой проклятой Блокады.
— Погоди, ты же здесь тоже одна осталась не просто так? Великая и ужасная Лилия, гроза Корпорации, нарушает старые договорённости, выходя со мной на контакт, только затем, чтобы… попросить у меня помощи?
Кора ясно различила, как ей в ответ скрипнули зубы.
— Я не прошу у тебя помощи, последнее, что мне бы пришло в голову, так это просить…
— Безголовую куклу, послушную марионетку Улисса, по какому-то праву занявшую твоё собственное бывшее тело?
Лилия в ответ упрямо дёрнула головой:
— Я этого не говорила.
— Хорошо, это сказала я. И мы обе знаем, что это правда. Я — та самая марионетка, пусть и не безмозглая. Но сейчас, похоже, мы обе застряли на этой чёртовой Муне. Я не знаю, что у тебя за дела на Поясе, но я хотела бы убраться отсюда не меньше твоего. Однако пока здесь творится весь этот хаос, ситуация будет только продолжать усугубляться.
После паузы Лилия кивнула в ответ.
И тут до Коры, наконец, дошло. Они вдвоём оказались заперты здесь, наедине с собой. Если это само по себе не было причиной творящейся в куполах анархии, то наверняка могло послужить её дальнейшей эскалации.
— Потому, раз уж мы здесь собрались, значит, настала пора нам поговорить и решить то, что между нами осталось неразрешённого. Если бы здесь был Улисс…
Лилию в ответ как током дёрнуло. Ничего, потерпит.
— …нам бы даже не пришлось решать эту проблему самим. Но я — не он, да и ты, что бы там с тобой не творилось, ты тоже не Лилия Мажинэ. Мы не сможем в одиночку справиться с тем, что здесь творится. Даже для Ромула это было бы непростой задачей.
— Что ты предлагаешь?
Это было проще осознать, чем произнести слух.
— Нам нужно объединиться. Иначе, поодиночке, мы скорее всего сделаем только хуже.
Кора с интересом разглядывала тогда игру мысли на её лице. Как сомнение постепенно уступает место уверенности. Другого пути и правда нет. Так что же, Лилия, самый настойчивый противник планов Ромула, ты готова поступиться собственными страхами и объединить свой разум с разумом твоего злейшего врага. Ну, или твоей собственной пугающей тени.
И готова ли сама Кора пойти на такой риск? В особенности — сейчас, без контакта с Улиссом, без его на то дозволения?
Хотя нет, какая разница. Она и была Улиссом, его эффектором, хранилищем всех его воспоминаний до самого мгновения их последнего расставания. Так в чём же проблема?
Проблема была в ней. Кора не верила самозванной Лилии. Потому что до сих пор не забыла тот бой у основания Хрустального шпиля. Она помнила, как тогда боялась.
