Время камней полностью

— Я хотел уйти из этого мира после того, как… ну, неважно. Словом, я решил убить себя. Но встретил одного из анкхелей. Как тогда мне показалось, случайно. Теперь же я думаю, что они следили за мной и ждали подходящего случая. Короче говоря, один из них остановил меня на краю утёса, с которого я собирался прыгнуть в море, и предложил отправиться с ним туда, где я смогу обрести вечный покой. И я, дурак, согласился. Теперь я здесь и проклинаю тот миг, когда поддался уговорам. Но самое обидное не это, — Зимария помолчал пару секунд, — а то, что я уже не могу убить себя. Мне больше не хватает решимости. Время упущено. Иногда я выхожу на одну из галерей Маор-Агтона и смотрю вниз, на песок и камни. Стоит перегнуться через перила, и всё будет кончено. Однако при мысли об этом мне делается дурно, и я поспешно отхожу подальше от края. Так-то, — Зимария помолчал. — Тебя на каком ярусе поселили?

— На семнадцатом, — ответил Ирвин. — В хранилище с какими-то склянками.

— А я на восьмом. Сторожу големов, которых анкхели не сумели расколдовать. Ну и чудища, скажу я тебе! Во-первых, огромные, во-вторых, отвратительные до невозможности. Создавшие их колдуны велели им убивать, так что с тех пор эти монстры только и делают, что размахивают клешнями и щёлкают челюстями. Иногда мне кажется, что рано или поздно они перегрызут прутья своих клеток и вырвутся на свободу. Вот тогда в Маор-Агтоне будет весёлый день! — Зимария усмехнулся и отхлебнул пива.

— Мои подопечные куда спокойнее, — заметил Ирвин. — Сидят себе по склянкам.

— Да, но готов побиться об заклад, что, освободись они, и через пару часов от Черной Башни не осталось бы и камня. Э, да что через два часа? — Зимария махнул рукой. — Мигом бы всё разнесли! Кого ни попадя здесь не держат, только самых смертоносных созданий. Иногда я думаю: неужели в мире может быть столько нечисти? Откуда она берётся. И знаешь, что? Большую часть создают люди, — Зимария кивнул. — Колдуны, в основном. Всё-то им неймётся. Сляпают какую-нибудь гадость, полюбуются, а та или сбежит или от рук отобьётся и давай крошить всех подряд, пока её не уничтожат или не поймают. А тогда переправляют сюда.

— Мне бы хотелось как-нибудь взглянуть на големов, которых ты сторожишь, — сказал Ирвин. — Но, должно быть, входить в хранилище никому, кроме тебя, нельзя?

— С чего ты взял?

— Так мне сказал Самаил. То есть, я имею в виду, что я не должен пускать в своё никого. Поэтому и решил, что у тебя то же самое.

— Вовсе нет. У тебя хранятся всякие аморфные сущности, которые заключены в хрупкие сосуды, а моих големов никто, даже если и захочет, не освободит, не то, что случайно, — объяснил Зимария. — Так что могу показать тебе своих железных монстров. У меня даже есть несколько образцов из Аштора.

— Из самого Чёрного замка?!

Зимария гордо кивнул.

— Знаешь, — сказал он, вдруг улыбнувшись, — я часто говорю о них «мои», словно сам их сделал. Не обращай внимания, ладно? Всё-таки семь лет сижу с ними, — Зимария покачал головой и глотнул пива.

— Договорились. Когда мне можно на них посмотреть?

— Когда хочешь, — Зимария пожал плечами. — Хоть сейчас.

— Охотно.

— Тогда заканчивай ужин или как ты это называешь, а я пока допью пиво, и тогда пойдём в моё хранилище.

Ирвин постарался справиться поскорей, так что через четверть часа они с Зимарией уже шли по коридорам, рассуждая о том, что Маор-Агтон — не совсем то место, где хотелось бы провести остаток дней. Вскоре они добрались до восьмого уровня. Коридоры здесь были выше и длиннее, а двери тускло поблёскивали металлом.

— Похоже, здесь хранятся существа пострашнее тех, что доверили мне, — заметил Ирвин.

— Совсем не обязательно, — отозвался Зимария. — Скорее всего, они просто большие и не помещаются в другие хранилища. Как мои. Но это не значит, что они опасней остальных. Да и вообще, кто знает, какие из заключённых представляют большую опасность? Пожалуй, только Мираэль.

— Кто это? — спросил Ирвин.

— Он здесь главный, если не ошибаюсь. Во всяком случае, так просто его не увидишь. Я, например, встретился с ним за всё время дважды, — Зимария покачал головой. — И я тебе скажу, не хотел бы столкнуться с ним ещё раз!

— Почему?

— Он выглядит не совсем так, как анкхели, хотя, наверное, является одним из них. Во-первых, Мираэль почти в два раза больше, во-вторых, у него чёрная чешуйчатая кожа и красные глаза без зрачков. Представляешь: такое впечатление, что на тебя смотрит… даже не знаю, с чем это можно сравнить, — Зимария поёжился. — И ещё: крылья у него сделаны из стали, и каждое перо заточено, как бритва. Один взмах — и человек распадается на десятки кусков!

— Ты видел это?

— Да. Однажды в Маор-Агтон проник какой-то колдун, уж не знаю зачем. Думаю, хотел прихватить парочку тварей для личного пользования. Анкхели его вычислили и доложили Мираэлю. Тот появился и, не задавая вопросов, превратил колдуна в кровавое месиво. Я тогда находился на галерее и до сих пор не могу вспоминать это зрелище без страха. Иногда по ночам мне кажется, что Мираэль пришёл за мной, хоть я ничего такого и не сделал.