В 1999 г. американские психологи Дэвид Даннинг и Джастин Крюгер опубликовали статью с описанием психологического парадокса: самые некомпетентные люди совершенно не сомневаются в своих способностях. И наоборот, самые одаренные люди бесконечно сомневаются в себе вплоть до возникновения у них «синдрома самозванца». Этот парадокс получил название «эффекта Даннинга – Крюгера».
Развивая свой анализ, психологи приходят к заключению, что в любой компании действует четкая закономерность: чем менее компетентен человек, тем меньше он подвергает сомнению свои способности, а чем человек талантливее, тем сильнее его терзают сомнения.
Это первая мысль, посещающая Алису, как только она открывает глаза.
Ее не приветствуют привычные солнечные лучи, здесь совсем другая освещенность, не помогающая пробуждению и не поощряющая начинать новый день.
Вертикальное положение собственного тела застает ее врасплох, как и плывущие рядом зубная щетка, тюбик с зубной пастой и какая-то мутная серая капля…
Одно, другое и третье вращается от струи воздуха, благодаря которой она не задохнулась, пока спала.
Судя по часам, Алиса проспала десять часов.
Она чувствует головную боль – следствие злоупотребления шампанским накануне.
Девушка отстегивается от койки и открывает дверь каюты. В ванной она принимает душ – дисциплинированно экономя воду, чистит зубы строгим минимум, воды и собирает маленьким пылесосом плывущие по ванной капли.
Невесомость – источник кучи удовольствий, но требует осторожности. К этому надо привыкнуть.
Она сушит себя подобием фена наоборот, кое-как причесывается. Потом достает из одежной сумки одежду.
Она не чувствует голода и, махнув рукой на завтрак, направляется в европейский научный модуль «Алиса». Но, преодолев шлюз, попадает в облако из мельчайших осколков стекла и капелек жидкости. Она узнает свои пробирки. Их кто-то разбил.
Уже через несколько минут она собирает остальных членов экипажа в столовой модуля «Юнити».
– Это точно кто-то из вас четверых! – начинает Алиса в ярости. – Кто это сделал? Кто?
Кевин корчит изумленную гримасу.
– Ты уверена, что твои пробирки не разбились сами? Мало ли что, вдруг ты плохо их закрепила или…
Но он не получает поддержки: все знают, что в невесомости ничего не падает и тем более не разбивается.
– Чья это работа? – повторяет Алиса, повышая голос.
– Пускай саботажник сознается, – решительно требует Скотт.
– Прямо как в романе Агаты Кристи! – легкомысленным тоном замечает Кевин. – Преступление, подозреваемые, замкнутое пространство, откуда никому не сбежать, неспособность полиции прийти на помощь.
– ЧЬЯ ЭТО РАБОТА? – Алисе все труднее сдерживать гнев.
– Это не я, – произносит Пьер.
Скотт, Симон и Кевин повторяют то же самое.
Алиса тяжело дышит.
– Вижу, эта ситуация вас забавляет. Что каждый из вас делал вчера после ужина? – цедит девушка сквозь зубы.
– Я лег спать, – докладывает Пьер.
– Я тоже, – говорит Симон.
– Я, признаться, лег не сразу, сперва проверил аппаратуру, участвующую в моих собственных опытах, – говорит Кевин. – Ну а после этого лег.
– А я полюбовался Землей из наблюдательного купола, прежде чем лечь спать, – говорит Скотт.
– Никто ни с кем не сталкивался по пути? – интересуется она.
Ответа нет. Алиса качает головой.
– Следствие пройдет быстрее, чем в романе Агаты Кристи, – обещает она ленивым тоном. – Я уже знаю, кто из вас врет.
Она обводит взглядом всю четверку и указывает пальцем на одного.
– Ты!
Обвиненный – а это Симон – до крайности возмущен.
– Клянусь, это не я!
– Обвинение серьезное, Алиса, – предостерегает ее Пьер. – Откуда такая уверенность?
– Вчера вечером он очень отрицательно принял мой рассказ об опытах, а потом как будто случайно проводил меня до каюты и дал мне снотворное под тем предлогом, что с ним мне будет легче в первый раз уснуть. Он сделал это, чтобы я не помешала ему испортить мой научный инвентарь.
– А ведь действительно, я столкнулся с Симоном рядом с модулем «Коламбус», – припоминает Кевин. – Я не придал этому значения, все мы знаем, что у Симона бессонница.
– Да, у меня бессонница, и да, я болтался вблизи «Коламбуса»! – злится Симон. – Но только я ничего не портил!
Все смотрят в упор на молодого седовласого мужчину, начинающего проявлять признаки паники.
– Я же вам говорю… я могу поклясться… – бормочет Симон, которому становится все сильнее не по себе.
