По мере снижения трое астронавтов начинают различать уцелевшую Эйфелеву башню, собор Парижской Богоматери, базилику Сакре-Кёр на Монмартре. Два других важнейших парижских ориентира – башня Монпарнас и Триумфальная арка – исчезли с лица земли.
Пьер закладывает искусный маневр, чтобы опуститься прямо на площади перед Нотр-Дамом. Увы, он слишком поздно спохватывается, понимая, что площадь коротка для посадочной полосы. Это обстоятельство застает его врасплох. Пьер решается на рискованную посадку, надеясь врезаться в оставшиеся вокруг площади дома уже на погашенной скорости и сберечь корабль.
Соприкосновение с землей получается сверхжестким, шасси оторвано, челнок скользит на брюхе и, наконец, замирает на месте, снеся половину здания в стиле барона Османа.
Нос корабля разбивается с душераздирающим грохотом. Троих его пассажиров швыряет вперед, но, на их счастье, инерционные ремни безопасности оказываются достаточно прочными.
Все троим требуется несколько минут, чтобы опомниться.
– Все в порядке? – подает голос Симон.
Все отделались несильными ушибами, царапинами и ожогами от ремней.
Алиса хватается за живот.
Но сам космический челнок восстановлению не подлежит.
– Поздравляю с приземлением! – хрипит Пьер, разгоняя ладонью валящий из-под приборной доски дым.
Все кашляют.
– Доложить уровень радиации! – командует командир корабля.
Симон косится на экран дозиметра.
– Сто двадцать миллизивертов.
– Что это значит?
– Таким был уровень радиации вокруг Чернобыльской атомной электростанции сразу после взрыва. Он смертелен.
Алиса опять хватается за живот.
Другой рукой она тянется за чемоданчиком.
Трое астронавтом расстегивают свои инерционные ремни безопасности и сразу убеждаются, что страшно отяжелели от «нормальной» земной силы притяжения. Любое движение требует нечеловеческого усилия, можно подумать, что они с ног до головы обвешаны свинцом.
Как ни трудно им двигаться, они покидают кресла, снимают белые космические скафандры и с огромным трудом натягивают оранжевые антирадиационные комбинезоны, продевают головы в такие же шлемы.
Алиса медленно добирается до чемоданчика с тремя эмбрионами-гибридами, генетическим материалом и генетическим принтером. Все цело. Но забрать толстый чемоданчик мешает оторвавшаяся непонятно откуда и прочно зажавшая его железка.
Пока она пытается достать чемоданчик из железных тисков, передняя часть челнока воспламеняется.
– Не иначе, где-то кабель оголился, вот вам и замыкание, – объясняет Пьер. – Срочно эвакуируемся! С минуты на минуту здесь все взорвется!
– Подождите! Чемоданчик! – кричит ученая.
Симон пытается ей помочь, но железка, искривившаяся при жесткой посадке, держит чемоданчик мертвой хваткой.
– Все, время вышло! – Пьер толкает их обоих. – Либо немедленно наружу, либо сгорим здесь живьем!
Удостоверившись в герметичности их комбинезонов, Симон заставляет Алису покинуть корабль. Снаружи все трое сразу падают на землю, не в силах сопротивляться забытому земному тяготению.
Алиса опирается на руки, превозмогая себя, встает на четвереньки и начинает кое-как перемещаться. Так она ухитряется удалиться от объятого огнем корабля на полусотню метров. Позади них взрывается топливный бак, пламя охватывает весь фюзеляж.
– Нужно спасти чемоданчик! – надрывается Алиса.
– Ты же видишь, все горит! – пытается увещевать ее Симон.
– Все равно! Он бронированный, противоударный и огнеупорный, но при таком нагреве зародыши, не дай бог, сварятся!
– Я их достану! – вызывается Пьер.
Каждый шаг дается ему с таким усилием, словно он весит добрую тонну, тем не менее он добирается на четвереньках до челнока и исчезает в огне и дыму.
– Он свихнулся! Комбинезон защищает от радиации, а не от огня! – ужасается Симон.
Двое французов ждут несколько минут, превращающихся для них в часы. Наконец среди дыма и языков пламени, как феникс, появляется командир гибнущего корабля. Показав чемоданчик, он отползает на четвереньках как можно дальше.
Остальные двое кое-как добираются до него и помогают ему ползти.
