Девушка лежит в каменном гробу в суровом подземном склепе, обряженная как невеста. Бледная, с монетами на закрытых глазах. Здесь холодно, пахнет старой пылью и плесенью, где-то капает вода. Вечный, никогда не догорающий факел на стене потрескивает. Он него тянет дымом и горящей смолой, если сунуть палец – обожжёшься. Капсулы – сильная штука.
– Пришли?
Фигля садится в гробу, как панночка из старого кино, смаргивает с глаз монеты. Одна из них катится со звоном по каменному полу.
Со мной Нетта. Здесь её можно обнять, что я с горьковатым удовольствием делаю.
– Вы сюда обжиматься пришли? – холодно спрашивает Фигля. – Это место смерти. Моей смерти. Имейте уважение.
– Здравствуй, Фигля, – вежливо здоровается Нетта. – Не обижайся.
– По здорову и тебе, нежить. На тебя я не в обиде, мы обе не живые. А ты, Аспид, когда оставишь меня в покое?
Я лишь плечами пожимаю – она знает ответ.
– Упрямый ты. Всегда таков был, – бурчит девушка, неловко вылезая из гроба. – Да подай же руку!
Я помогаю ей спрыгнуть на пол, чувствуя холодные пальцы в своей ладони. Обнимаю, прижимаю к себе холодное тело. Она сначала напрягается, но почти сразу принимает контакт, расслабляется, теплеет. Нетта обнимает нас двоих, прижимая друг к другу. Её руки тёплые и мягкие, её волосы пахнут полынью и морем, я чувствую её дыхание щекой, я понимаю, как люди впадают в вирт-зависимость.
– Ну, хватит, хватит, затискали, – отстраняется Фигля. – Ладно, я тоже вам рада. Быть мёртвой покойно, но скучно. И нет, – предупреждает она мой вопрос, – не надоело. Жизнь сильно переоценена.
– Почему? – с внезапным интересом спрашивает Нетта.
– Тебе не понять, нежить. Я впервые ничего не боюсь и мне не бывает больно.
– Ты казалась мне очень отважной девушкой, – сказал я.
– Со страху храбрая, – отмахнулась она. – От боли стойкая.
– Что же тебя так мучило, Фигля?
– Брось, Аспид. Я знаю, ты хочешь меня вернуть, крючочки в память закидываешь. Да вот я не хочу возвращаться. Велела бы тебе отстать, да ведь ты не отстанешь. Да и скучно мне в моём посмертии, а от вас хоть какое-то развлечение.
– Расскажи, Фигля! – просит Нетта.
Девушки долго и странно смотрят друг на друга, потом Фигля вздыхает и говорит:
– Зря ты, нежить, в это лезешь.
– Я знаю, – упрямо наклоняет прелестную свою головку Нетта.
– Тоже упёртая. Нашли друг друга, ишь. Ну да как хотите, мне-то всё равно, я мёртвая. Смерть – это покой и безопасность. А жизнь – боль и страх, горе и разочарование, предательство и обида. Запомни это, нежить.
– Я запомню, Фигля, – кивнула Нетта.
– Я при азовке с малолетства была, – обратилась она ко мне. – И другой жизни не знала.
– А родители? – спросил я.
– Родители меня в её шибайке в залог оставили, да так и не выкупили. Не нужна я им оказалась, или померли они – не выясняла. Жила в услужении. Подай да принеси, да сбегай, да последи – вот и всех наших разговоров. А потом она меня просто выбросила, как и родители мои. Даже «Прощай» не сказала. А я так и не спросила, что родители за меня в шибайке взяли. Не знаю своей цены.
– Бедная ты бедная! – посочувствовала Нетта.
– Не жалей меня, нежить. А то на себя жалелки не хватит. А она тебе, ох, понадобится!
– Фигля, – сказал я, – не будь унылой жопой. Будь жопой позитивной. Тем более, что ты, типа, померла и все твои беды в прошлом. Живи и… То есть, лежи и радуйся. Что ты каркаешь-то? Мы, между прочим, пришли к твоему смертному ложу, практически в гости, а ты…
– Знаю я, зачем ты пришёл, Аспид. Расскажу, так и быть. Что мне теперь скрывать-то? Азовка велела мне смотреть, кто новый в городе покажется.
Фигля рассказывает, а мы с Неттой ведём её по коридору. Гуляем, слушаем, а сами направляем наверх, к выходу. Есть у меня надежда вывести её однажды из жопы на волю.
Или нет.
–…А потом я раз – и умерла. И смотрю на них, они тоже мёртвые. А может, они всегда были мёртвые, эти новые, кто их поймёт. Может, я просто это увидела, когда умерла. Побежала опрометью, думала – азовка спасёт, выгонит из меня смерть, она, небось, умеет. Но азовка бросила меня, как вещь ненужную.
– И куда же она делась? – спросил я, отвлекая Фиглю.
Выход из подземелий уже близок, за поворотом свет и запах моря.
– У таких, как она, свои пути, Аспид. А мой тут закончился. Не пойду я дальше, не хитри со мной. И не провожай. Чай, к гробу-то своему дорогу найду.
– Уверена?
– Идите уже, я знаю, вам надо. Сказала бы тебе «Прощай», да ты же опять придёшь. Упрямый. Поэтому свидимся ещё.
Фигля развернулась и пошла по коридору вниз. Ну что же, с каждым разом я вывожу её все дальше. Буду считать это за прогресс.
– У нас есть ещё время, – намекнула Нетта.
– Да, пойдём, прогуляемся, – неловко согласился я.
***
Сидим на мостках у моря. Постыдно используем казённое оборудование в личных целях. Здесь хорошо. Здесь и только здесь для меня всё цветное. Мы шли босыми ногами по полосе прибоя, я чувствовал упругость мокрого песка и прохладную влагу набегающих волн.
