У них с Артуром симпатия, хотя более разных детей ещё поискать.
***
– О, у вас тут митинг? – раздался голос от входа.
– Эдичка? – вслух удивился я.
Его очень приятственно перекосило. Надо опробовать вариант с «Эдуардиком».
– Эдуард Николаевич, если угодно. Не меня ли вы тут коллективно обсуждаете? Вам не кажется это непедагогичным, Антон Спиридонович?
– Нет. Ещё вопросы?
– Я вижу, вы собрались проводить тренировку?
– Вы удивительно наблюдательны.
– Премного наслышан. Могу я поучаствовать?
– В каком качестве?
– Возможно, спарринг партнёра для кого-то из ваших учеников? – и уставился на Карину.
– Простите, Эдичка, не будучи уверен в вашей тренерской квалификации, не могу поставить вас в пару к ученику. Нам ведь не нужны лишние травмы?
Соблазн, конечно, велик – потому что если поставить его с Кариной, то травмы, скорее всего, будут. У него. Но нам этого не надо.
– Тогда, возможно, мы разомнёмся с вами, Антон Спиридонович? За себя же вы не боитесь? Возможно, вашим ученикам будет любопытно посмотреть.
Что? Он серьёзно?
– Почему бы и нет?
– Я схожу переоденусь, буду в вашем распоряжении через пять минут.
Ну ничего себе.
– Так, молодёжь? Чего застыли? Тренировку никто не отменял. Кто участвует – разминайтесь и разогревайтесь. Кто нет – это вам не цирк.
Подростки интенсивно просемафорили друг другу накожной живописью.
– А мы сегодня все участвуем, можно же? – осторожно спросил ненавидящий все виды физической активности Артур.
– В режиме физкультуры, – согласился я. – Переодевайтесь в спортивную форму. Карина даст вам общий разминочный комплекс, слушаться её как меня.
Ну разумеется, так все и разошлись, когда грядёт Финальная Битва Бобра с Ослом. И не спрашивайте, кто тут кто. Но пусть хоть разомнутся тогда, всё польза. А то вечно физкультуру норовят сачкануть.
Когда Эдичка (опционально – Эдуардик) вернулся, наряженный в щегольское кимоно, дети уже вовсю исполняли базовую разминку, радуя тренерский глаз. Мой заместитель быстро разогрелся, показывая какое-никакое знакомство с предметом, и заявил о готовности.
***
Спортзал я, став директором, расширил за счёт смежных помещений, и теперь у нас есть свой небольшой ринг. На него мы и прошли. Карина взялась быть рефери. Взмахнув рукой, объявила бой, и я моментально чуть не получил с вертушки по щщам. Эдичка оказался резким, как понос, и молотил по моим блокам с дистанции, пользуясь тем, что у него длиннее конечности. Признаться, не ожидал, но он недурно работает ногами. Тактика у него, правда, сомнительная – не давать мне ответить, постоянно атакуя с наращиванием темпа. Это очень эффектно, со стороны кажется, что я перед ним исполняю роль мальчика для битья. Демонстрирует превосходство, показывает зрелищный бой. Но вот в чём засада – он расходует силы, а я их экономлю. Ему бы наоборот, навязать мне беготню по рингу. Состязание на выносливость он мог бы выиграть за счёт молодости, а вот такой непрерывный раш обязательно заканчивается ошибкой атакующего. И он её сделал, и я её не пропустил.
При соотношении нанесённых ударов сто к одному, я победил. Потому что одного мне хватило.
Где-то на счёте семь он уже мог встать, но благоразумно решил признать поражение. Карина, слегка подпрыгнув, вздёрнула вверх мою перчатку. Собравшиеся устроили волну оваций, криков «ура» и девичьего визга.
– Возможно, я ещё попрошу у вас реванша, – сказал Эдичка, отдышавшись.
– Всегда к вашим услугам, – вежливо согласился я.
– А он не так уж плох, да, Тондоныч? – задумчиво сказала Карина, когда Эдик ушёл.
– Лучше, чем я ожидал, – признал я. – А теперь, друзья мои, давайте разберём его ошибки.
***
– Отец!
– Я за него!
– С тобой всё в порядке?
– Ты в каком смысле? – озадачился я, глядя на ворвавшуюся в кабинет дочь.
– Говорят, тебя чуть не побил Эдуард?
– Серьёзно? Так и говорят?
– Ну. Рассказывают, что он молотил тебя как грушу.
– А что он оказался в нокауте, не рассказывают?
– Говорят, тебе повезло. Ты что, отец, стареешь, что ли?
– Дочь моя, я определённо не молодею, но в данном случае это совершенно ни при чём. Я выиграл бой, не особенно напрягаясь. Эдик лучше, чем можно по нему предположить, но недостаточно хорош, чтобы побить меня.
– Ну что же, значит, твой бой получил плохую прессу.
– Плевать. С учениками мы его разобрали, и они больше так не думают. Не могу же я собрать всех и заявить: «Он не мог меня побить, некоторые ситуации не таковы, как выглядят». Это будет совсем уж глупо.
– Не знаю, пап, но он, даже проиграв, набрал очки. К нему теперь относятся иначе. Твоя личная харизма слишком завязана на твою непобедимость.
– Так я и не проиграл.
– Нет, но все, кроме твоих учеников в рукомашествах, братика и Клюси, уверены, что ты был как никогда близок к проигрышу. И в следующий раз можешь проиграть.
– Даже если и так… Ну и что? Никто не выигрывал все бои. Так не бывает.
