– Что «Клюся»? Твоя дочь совершеннолетняя и давно уже познала плотские радости. Я понимаю, что тебе как отцу слышать это неприятно, но если бы она до сих пор ходила в девственницах, я бы отвела её к доктору. Так вот, этот Эдуард, какой бы крысой он ни был, красавчик именно того типа, на который она западает. Один в один её любимый персонаж в Дораме. Так что либо надевай на неё пояс верности с шипами, либо что-то сделай с Эдуардом.
– Я уж сделаю, – сказал я мрачно. – В следующий раз я его не в нокаут отправлю, а в больницу. Яйца из ушей выковыривать.
– Спорим, следующего раза не будет? Он теперь на спарринг с тобой ни за что не выйдет. Он понял, что ты понял, что он понял… Ну, в общем, ты меня понял. Несложно сообразить, что в следующий раз ты его показательно порвёшь на кучу маленьких эдуардиков, чтобы никто не сомневался, у кого тут самый длинный.
– Клюся!
– Не клюськай! Так вот – он не подставится. Наверное, он рассчитывал тебя побить, но теперь знает, что не тянет. И будет бить тебя там, где он сильнее.
– Это где же он сильнее?
– В разговорах, намёках и интригах. Вот увидишь, через месяц все будут искренне помнить, что это он тебя побил. А на реванш не соглашается, чтобы не унижать старика. И чем сильнее ты будешь настаивать, тем глупее будешь выглядеть.
– Вот же сука, – признал я её правоту. Я не силён в подковёрной борьбе за умы и сердца.
– То-то и оно. Кроме того, ставлю свою гитару против твоих носков, что через неделю половина девочек будет мастурбировать на его вирт.
– Клюся, блин!
– Для тебя новость, что девочки этим занимаются? Или тебя шокирует эта очевидная информация из моих уст? Так мы, вроде, давно знакомы, пора бы привыкнуть. И это будет большая половина, поверь.
– Убедила, – нехотя признал я. – Природа возьмёт своё. Но если он хотя бы дотронется до кого-то…
– Он не такой дурак, чтобы подставляться под статью. А насчет «морочить дурочкам головы» в кодексе ничего не написано. Сам понимаешь, влюбить их в себя ему будет несложно. Устоят только те, что влюблены в тебя.
– Клюся!
– Что ты всё время «клюськаешь»? Я же простые вещи говорю. Ты ещё скажи, что не догадываешься, кто из контингента к тебе неровно дышит.
– Стараюсь об этом не задумываться.
– Перечислить? Для начала – Карина…
– Не надо, Клюсь, правда. Не хочу знать. А разве Карина не с Артуром перемигивается?
– У девочек всё сложно, Аспид. Она в симпатиях с Артуром, но это другое. Тебя она боготворит как Идеального Мужчину, с ним крутит как с ровесником. Не парься, это нормально.
– Блин, нашла идеал…
– Любовь зла, полюбишь и тебя. По себе знаю. И не вздумай снова «клюськать»!
Я не стал.
Глава 15. Кэп
The best way to explain it is to do it.Lewis Caroll. Alice in Wonderland
_______________________________________________
Странная считалочка приглушённо доносится из-за двери, у которой стоят две женщины: некрасивая коренастая белой расы и худая длинноногая – чёрной. Обе на нервах, даже со спины вижу. Я должен бы их знать, раз просыпаюсь в одном помещении, но нет. Не знаю. Я и себя-то…
– Оу, Кэп-сама? Вы снова с нами?
– С кем «с вами»? – уныло спрашиваю я.
Голова трещит, но не как с похмелья, а как будто по ней били. Почему-то не сомневаюсь, что оба варианта мне хорошо знакомы. Наверное, у меня хреново с социализацией. Или слишком хорошо – как посмотреть.
– Вы сесяс нисего не помните, но это не страсно. Страсно было носью, а тут они нас не найдут…
– Где «тут»? – тупо спрашиваю я, оглядываясь.
Нахожу себя на матрасе, на полу в какой-то кладовке. Рядом весьма растрёпанная и помятая азиатка в порванной одежде и со следами побоев на лице. Симпатичная, но явно видала лучшие времена. У меня сбиты костяшки на руках, предплечья исцарапаны и даже, кажется, покусаны. Зеркала нет, но ощущения на лице позволяют предположить, что ему тоже досталось.
– Кэп, проснулся? Как самочувствие? – коренастая, поперёк себя шире, толстожопка поворачивается ко мне, так и стоя у двери, и улыбается разбитыми опухшими губами.
Её сизый нос забит запёкшейся кровью, отчего она гнусавит, левый глаз превратился в щёлочку среди лилового фингала, татуированные мощные руки изодраны. Но она рада меня видеть, хотя, улыбаясь, одновременно кривится от боли.
– Как будто меня зверски отмудохали, – признаюсь я.
– Примерно так и случилось, – сообщила негритянка.
Синяки на чёрной коже выделяются меньше, пухлые от природы губы и широкий нос слегка скрадывают эффект, но ей тоже недавно неплохо прилетало по физиономии. Кроме того, она почти раздета, в одной рваной майке, на ногах запеклась кровь из нескольких неглубоких ран, наскоро перемотанных полосами ткани.
– А почему я ни хрена не помню? По голове били?
– Не, – пояснила белая, – не поэтому. Хотя по голове тоже били, конечно. На вот, почитай.
Она выудила из набедренного кармана карго-штанов мятую бумагу.
Летописи тоже досталось, но почти всё можно разобрать.
