Решено было отметить его юбилей пьянкой, раз уж больше ничего не оставалось. Проработав на обширных огородах Отченаша неделю, Глеб сумел скопить сто пятьдесят рублей на три херши самогона. За телятиной он съездил к арендатору Лыченкову под село Гордеевка: одного теленка можно взять, никто и не заметит. А второго мать и отец Рядых случайно сбили недалеко от райцентра. Пока пастух дошел до дороги, супруги уже закинули в багажник «восьмерки» теленка, а после, свернув в лесополосу, даже разделали его в спокойной
День рождения был поводом хорошенько выпить.
Пока Лелька со своей матерью мариновали мясо на шашлык, Глеб набрался смелости и пошел к Лизе. Открыла Нина Васильевна с отрывным календарем в руках.
– А, это ты! Ну, послушай, как у вас тут сажают по Луне? – спросила она Глеба.
Тот заинтересованно взглянул в календарь:
– Вы эту тюфту не читайте, тетенька. У нас садят по-другому…
– Как? Вот мы садили…
– А мы как… берем самого старого деда и, сняв ему штаны, садим его на межу. Если у него жопа не отмерзает, то надо скорее сажать: значит, земля теплая.
Нина Васильевна поджала губы и блеснула взглядом через очки.
– Ну ты, парубок! Что за словечки!
– Извините, был не прав. А где вашенская дочка?
– А вон она, в акациях у Максимыча Отченашева сидит с гитарой.
Глеб вздрогнул.
– А с кем она сидит? С мелюзгой?
– Нет, почему, с сыном лесника! – гордо сказала Нина Васильевна.
Глеб вылупил глаза и заметил из акации бренчание струн и тихий разговор, перерываемый смехом.
– Это что? С мелким, что ли?
– Они только познакомились.
Глеб, бросив Нину Васильевну, чуть ли не побежал в акации.
Сын лесника Клоуна, Владик, – симпатичный, конопатый и голубоглазый паренек лет пятнадцати, – узнав от мелких, что приехала новая соседка, пришел знакомиться. Приволок гитару и попросил Лизу настроить.
Клоун что-то делал у Отченаша, ворота были открыты, и по двору, мелко ступая, ходила лошадка Вишня, обгладывая яблоневое дерево. Владик понравился Лизе: светлые ресницы, аккуратные веснушки, взволнованный голос. Он много читал. Милый мальчик. Еще зайчик.
– А ты умеешь играть? – спросил он, закусив губу и глядя ей в вырез рубашки.
– Умею… И настроить могу, – улыбнулась Лиза.
– Научи меня… играть, – сказал таинственно Владик.
И тут в акации вломился Глеб.
Да не просто вломился, а на Отченашевой лошади Вишне, переломавшей сучья халабуды, любовно построенной мелкими Мешковыми для карточных посиделок.
– Эй, – крикнул (надо сказать, весьма безрассудно) Владик, – Горемыкин! Отвали!
– Я те отвалю! Пошел вон! – рыкнул на него Глеб.
Лиза, схватившись за гитару, замерла перед лошадью.
– Елизавета, а я вот лошадь взял… Хотите прокатиться?
Владик быстро пошел домой, ругаясь и чуть не плача, ибо он был смятен.
– Хочу, давай свою лошадь, – сказала Лиза.
Глеб слез. Лиза передала ему гитару.
– Подержи гитару… Эх ты… Кузнечик… Скачешь? На мелких? Да?
Она запрыгнула на лошадь без труда, благо, ходила в Москве в секцию верховой езды в Нескучном саду.
– Дай-ка мне теперь гитару, – сказала Лиза, – надо ее Владику вернуть.
Глебу так и хотелось рассобачить эту чертову гитару о землю, но он, опустив голову, дал ее Лизе.
– А вы за что держаться будете? – спросил он.
– Я буду, буду, – ответила Лиза и сжала бока Вишни острыми коленками. – Я умею держаться!
Правда, спортивные нейлоновые штаны скользили, и она едва держалась без седла, но нельзя было не проучить этого нахального Глеба.
Лиза, выехав на дорогу, ударила Вишню пятками, та припустила, будто слепая, вперед.
Лиза догнала Владика у Шкуркиной хаты и остановила Вишню. Та скривила морду под трензелем. Владик, покраснев, взял гитару.
– Послушай, я прокачусь на лошади… И ты давай, хочешь?
Туман из глаз Владика выветрился. Он расцвел как маков цвет:
– Хочу!
– Вернешься к моему дому, ага? И не обижайся на этого Горемыкина.
– Ага! Ты пока прокатись, а я домой гитару занесу! – И Владик, схватив гитару, побежал на кордон.
Вишня слыла норовистой лошадкой. Лиза с шиком пронеслась мимо Глеба, стоящего у железных ворот Отченаша, и, чтобы Вишня не остановилась, несколько раз ударила ее со всей силы прутком по ушам.
Вишне, как и любой другой лошадке, это не понравилось. Она рванула вперед. Лиза, испугавшись, догадалась, что Вишня понесла.
И Вишня действительно, храпя и задыхаясь, полетела в сторону берега. Поминая, что там обрыв, Лиза уже думала, как ловчее соскочить.
Но соскочить не получалось, Вишня неслась со скоростью света, и Лиза, вцепившись в косматую гриву, только старалась напрягать коленки, чтобы удержаться на ее спине. Хорошо еще, что лошадка не брыкалась и не дыбилась, иначе падение было бы обеспечено выдохшейся Лизе.
Наконец, проскакав над кручей, своенравная Вишня, не слушаясь трензеля, повернула домой, устав, и снова ускорилась. Правда, теперь ее бег был осознанным: она спешила к себе.
Глеб уже хотел бежать за Ревой, чтобы нагнать Вишню, но та с воинственным топотом и перекошенной от узды пастью возвращалась.
