Любовь – это счастье, но неразделенная любовь – мучительное чувство. Алене семейное счастье далось нелегко, многое пришлось преодолеть, переступать через гордость и страх, прежде чем муж ответил всем сердцем на ее любовь… Как ей хочется, чтобы дети никогда не узнали горечи невзаимной любви!.. Старший сын, замечательный, умный, красивый Сашка, приводит в дом избранницу, он очарован Алей, готов сделать ей предложение. Алена с ужасом видит, что Аля не только не любит Сашку, но и явно нацелилась на другого мужчину, тоже дорогого Алене, – брата ее мужа! Что задумала эта молодая женщина, какие тайны хранит ее прошлое?
Алена не любила праздники. Она не могла понять, почему дорогим людям надо делать подарки только по случаю. Ведь каждый день – это прекрасный повод сделать что-то приятное другим, и от этого стать счастливой самой.
Хотя последние четыре месяца о счастье и речи быть не могло.
Ее мужчины всегда обожали 8-е Марта! И Алене приходилось подыгрывать им: с радостью и улыбкой принимать хрустящие тюльпаны.
Домработница заранее наполнила вазы водой и расставила в гостиной – знала, что цветов будет, как всегда в этот день, много. Так случилось и на этот раз: три букета тюльпанов подарили сыновья, огромные красные розы принес курьер от дочки и зятя, которые вчера улетели отдыхать на Мальдивы.
– С праздником, родная моя! Я очень хочу тебя видеть счастливой! – Сашка вручил маме очередной, уже четвертый, букет тюльпанов и продолжил: – Звонил Давиду. Будет с минуты на минуту!
Старший сын повесил куртку и обратился к спутнице, с которой пришел:
– Проходи, Аленький, чего ты остановилась на пороге?
Девушка опустила голову, но потом резко подняла и посмотрела на Алену, как будто вспомнила:
– Здравствуйте. С праздником вас!
– Спасибо, Аля, проходи, очень рада, что ты наконец-то приняла приглашение и пришла к нам в гости.
Сашка выглядел счастливым. Он разулся и помог снять пуховик девушке.
Аля одернула юбку, стало заметно, что она очень нервничает. Алена удивилась, ей казалось, что эта девушка настолько безэмоциональна, что нервничать из-за знакомства с возможными будущими родственниками точно не будет. Но Аля была бледнее обычного и выглядела заметно растерянной.
Алена решила ее подбодрить:
– Алевтина, не переживай так, пожалуйста! Мы не кусаемся. Меня ты уже хорошо знаешь, а Давид и младшие братья Сашки тебя точно не обидят. Они давно мечтают с тобой познакомиться.
Алевтина кивнула и еле заметно улыбнулась.
– Идем, чем раньше познакомлю тебя с родней, тем быстрей перестанешь дрожать! – Сашка взял девушку за руку и повел в гостиную.
Алена услышала шум на площадке и звук открывающихся дверей лифта и застыла в коридоре. Она знала, что через мгновение увидит Давида, брата ее покойного мужа. Мужчину, который любил ее.
И которого не любила она. Вернее, не так. Она его любила. Очень! Как брата, как друга, как родственника. Он был для нее родным человеком. Родным, да. Она так и успокаивала себя этим прилагательным. Ведь оно намного приятней, чем «нелюбимый».
Давид никогда не показывал своей заинтересованности, не позволял себе ни цепких взглядов, ни вздохов, ни единого намека! Он так безгранично любил брата, что так же беззаветно и продолжил любить его счастье, когда тот женился. Знал ли Дима, покойный муж Алены, об этом? Алена была уверена, что он догадывался. И возможно, сам мучился и страдал от непрошеных мыслей, не хотел верить сердцу, прогонял прочь интуицию. Ну в самом деле, он же не мог отдать ее Давиду! Потому что, во-первых, знал, как жена его любит, во-вторых, без Алены он не прожил бы и дня!
Но все же он набрался решимости высказаться жене о том, что был бы не против, если она останется с Давидом после его смерти.
Алена вспоминала слова мужа с болью. Даже с какой-то брезгливостью. Она ведь не собачка, которую можно передать другому хозяину. Даже пусть и очень любящему, и доброму. Она тогда хотела резко возразить, но посмотрела в больные печальные глаза Димы и только мягко ответила, что не сможет никого любить, кроме него.
Минувшей ночью ей приснился жуткий кошмар. Она вскочила вся мокрая, схватила стакан с водой, выпила его залпом и почувствовала – что-то случится. И оно будет связано с Давидом.
Сашка завел Алю в гостиную, подвел к двум одинаковым парням и представил:
– Это Игорь, это Илья.
Аля растерянно рассматривала мужчин и искала различия.
– Вот тут, видишь родинку? – Сашка ткнул пальцем в висок одного из братьев. – Это Игорь. А без родинки – Илья. Хорошие парни. Когда спят.
Все трое рассмеялись, но Аля даже не улыбнулась, а с опаской посмотрела в сторону прихожей, где открылась входная дверь.
Алена стояла на пороге и ждала Давида.
Какие цветы он сейчас ей принесет? Тюльпаны, как дарил всегда? Или постарается раздобыть сирень, как это делал ее покойный муж?
От его выбора сейчас зависело очень многое. Если он зайдет с букетом ее любимой сирени, это могло означать только одно: он хочет и готов занять место ее мужа.
Только вот Алена не была готова к этому. Не сейчас. И никогда. И разговора этого боялась больше всего на свете.
Как отказать? Это же так больно и обидно! Она же его потеряет. А ведь она его так любит. Он и Сашка понимали ее без слов. По взгляду, по вздоху, по улыбке. Нет, она не хотела терять Давида. Только не сейчас, пожалуйста!
Дверь отворилась, и Алена увидела сначала букет, а потом и самого Давида. Он выглядел усталым: синяки под глазами, глубокие морщины у глаз, волосы, седеющие у висков, взъерошены.
Но он так по-доброму ей улыбнулся:
