Время любить полностью

Запах ее духов заполнял мою кухню, а понимающий взгляд ее ясных зеленых глаз было, откровенно говоря, трудно выдерживать. Я направилась к двери, которая вела наверх – и которую мы уже не закрывали после проведенной вдвоем ночи, – и так стремительно взбежала по деревянной лестнице, будто за мной гнались.

Сколько могла, я задержалась в кухне Бена, дожидаясь, пока на моем лице не останется и следа очень некрасивых, переполнявших меня мыслей и чувств. Холли так и сидела за столом, когда я вернулась, но она что-то держала в руках, что-то темное и мягкое. Я совершенно забыла, что Бен забыл здесь свой джемпер на спинке стула. Холли провела ладонью по мягкому кашемиру, словно погладила домашнего питомца.

– Это я ему купила, – просто сказала она. И ее слова сообщили мне, что я проиграла еще до начала сражения. – Значит, вы с Беном?.. – Она не закончила вопрос.

Чтобы выиграть время, я неуклюже отвернулась и положила чайные пакетики в подготовленные кружки.

– Мы… мы… – Что именно «мы», я понятия не имела. – Это сложно.

– Не могу сказать, что я удивлена, что он кого-то нашел. Я всегда думала, что он так и сделает после нашего разрыва.

Я наливала кипяток в кружки так неторопливо, как будто выполняла сложную хирургическую операцию.

– Я не против признать, что вы куда лучше и отважнее меня, – заявила Холли.

Я медленно повернулась. Как сильно ни хотелось мне согласиться с ней в этом вопросе, я никакого понятия не имела, о чем она говорит.

Ее руки легли на округлившийся живот, мои же крепко сжались в кулаки.

– Какая ирония, правда. Причина, по которой мы разошлись, заключалась в том, что я не представляла себе будущего, в котором буду связана по рукам и ногам и вынуждена буду ухаживать за кем-то двадцать четыре часа в сутки семь дней в неделю. – Она посмотрела на свой живот и пожала плечами. – И вот посмотрите, что случилось. Именно это я и собираюсь делать. Думаю, никогда не знаешь, что тебе готовит жизнь, согласны?

Оставив в стороне понимание жизни и ее смысла, я с трудом следила за смыслом настоящего разговора. По этой причине расстались Бен и Холли? Бен хотел ребенка, а она – нет? А если отец ребенка, которого она носит, Бен, как это повлияет на его чувства… к Холли… ко мне?..

– Как сейчас Бен? – спросила Холли, выводя меня из равновесия внезапной настойчивостью вопроса. – Я сто лет его не видела.

Я невольно перевела взгляд на доказательство, которое говорило, что самое большее они не виделись полгода. Холли проследила мой взгляд и после минутного недоумения, отразившегося на ее лице, начала смеяться.

– О боже. Вы думаете, что это его? Что это ребенок Бена?

Тупо кивнув, я почувствовала, как мои щеки наливаются краской, соперничая с цветом волос Холли.

– Это ребенок Джастина, – сказала она, похлопывая по животу. Поскольку я понятия не имела, кто такой Джастин, это ничего не прояснило. – Он мой жених, – добавила Холли, и тут она вдруг понравилась мне гораздо больше. Мимолетное чувство, которое вскоре будет полностью уничтожено. – Поэтому я и приехала сюда сегодня, сказать Бену о ребенке. Мне казалось справедливым, чтобы он узнал об этом первым, особенно после того, как он был так откровенен во всем. – Она чуть вздрогнула. – Слава богу, этот ребенок не Бена, учитывая его положение.

– Положение?

– Из-за того, что сейчас с ним происходит.

Я чувствовала себя заторможенной и тупой; деревенская дурочка в комнате, набитой интеллектуалами.

– Простите, я не понимаю, о чем вы говорите.

На этот раз пришел черед Холли смутиться, а потом прийти в легкий ужас.

– О боже мой. У вас с ним отношения, а он вам не сказал?

– Не сказал о чем?

Паника сдавила мне горло. Я была кроликом в свете автомобильных фар, таращившимся на машину, которая вот-вот должна была меня раздавить.

Холли прикусила губу, и впервые за то короткое время, что я находилась в ее компании, она утратила часть своей уверенности.

– Черт. Вам, наверное, не хочется слышать это от меня… но у Бена БАС.

Я не расслышала, продляя мучение еще на несколько секунд, оттягивая время, прежде чем нож гильотины рухнет вниз, рассекая мою жизнь надвое.

– У Бена что?

Холли выпрямилась на стуле, ей явно было не по себе, она покачала головой.

– Бэ, а, эс, – четко произнесла она каждую букву. – Боковой амиотрофический склероз. Это…

– Я знаю, что это такое, – перебила я внезапно севшим голосом.

– Не могу поверить, что он вам не сказал.

Я подняла взгляд, но не могла разглядеть Холли, потому что из-за выступивших слез она плыла, как мираж.

– Я тоже.

– Ты вообще собирался мне сказать?

За последние восемь часов я передумала много вступительных реплик, но в итоге к этой я то и дело возвращалась, с нее и начала.