– Он хочет забрать себе Валентино, чтобы спасаться от одиночества?
Сестра легонько дернула ее за волосы.
– Перестань! Мне больно! Я догадалась! Трудно было не догадаться! Он сказал, что хочет жениться на тебе.
– Угадала! Через неделю он придет просить у отца моей руки, – торжественно сообщила Эмма и, наклонившись, расцеловала сестру в щеки.
«Сейчас у нас обеих время любить», – счастливо подумала Фрида, засыпая.
Рано утром 28 октября у самых границ Турции началась война: Италия напала на Грецию в ответ на категорический отказ генерала Метаксаса выполнить условия ультиматума, содержащего притязания Италии на греческие земли.
В понедельник по дороге на факультет Фрида сразу заметила волнение повсюду: на улицах, в кафе, в лавках.
На большой мраморной лестнице основного корпуса университета царила тревожная суматоха, мало напоминавшая обычный обмен новостями после выходных. Все сновали с этажа на этаж, от медиков к юристам, от юристов к экономистам и обратно к медикам, все размахивали газетами, громко зачитывали статьи, яростно спорили. И все разделились на оптимистов и пессимистов, лишь немногие остались в стороне. Фрида про себя присоединилась к пессимистам, но решила мысли свои держать при себе и не вступать в споры.
Третьей была лекция по гистологии, к которой студенты обычно готовились с большим усердием. Почему-то этот предмет всем давался с трудом, и его не любили. А Фрида с удовольствием и слушала лекции, которые профессор, родом, как и Ференц, из Венгрии, вел на французском, и увлеченно занималась на практикумах с микроскопом. Преподаватель уже входил в аудиторию, как вдруг к Фриде подошел Кемаль, еще один еврей на их курсе, и, слегка потянув ее за руку, прошептал на ухо:
– Можно тебя на минутку?
Фрида удивилась. Они никогда не были приятелями, Фрида знала только, что он живет где-то рядом с Галатской башней, на улице, где синагога. Сообразительный, но не очень прилежный. Наверное, ему нужен конспект прошлой лекции.
– Я хотел тебя предупредить кое о чем.
Кемаль помолчал, затем набрал полные легкие воздуха.
– Знаешь, этот парень с пятого курса… Исмаил. Который задирает нос до небес на анатомии. В перерывах вас все время видно вместе. Однажды вечером я видел вас в кино. Вы ведь дружите?
– Да, дружим, – кивнула Фрида и тут же разозлилась на себя. Она что, отчитываться перед этим олухом должна?
– Я, конечно, не хочу вмешиваться, но ты играешь с огнем! – продолжал тем временем Кемаль.
Фрида покраснела до корней волос и злобно спросила:
– С какой стати ты лезешь не в свое дело?
– С той стати, что я твой единоверец. Такое время, мы должны держаться друг друга. Ты что, не видишь, как эти туранисты[26] беснуются, как задирают преподавателей на лекциях? Ты видела, что написано на обложке их главного журнала? «Тюркская раса – превыше всех!» А отвратительные карикатуры? Все это скопировано с нацистских журналов. Те, кто это читает, не могут не возненавидеть нас, даже если совсем не знают. Неужели ты ничего не замечаешь?
– Конечно, замечаю! Но при чем здесь Исмаил?
– Ты, кажется, не догадываешься, какие беды на тебя может навлечь дружба с турком. Ты ничего не слышала об Эльзе Ньего?[27]
Фриду переполняла ярость, но она решила отшутиться, чтобы он отстал.
– Прости, я вообще не в курсе, о чем ты тут говоришь. Смотри, у нас занятие начинается. Может, тебе стоит побольше думать об учебе и медицине? И не забивать бы себе голову, с кем и куда я хожу. Думаю, это тебе только на пользу бы пошло.
Кемаль пожал плечами:
– Я свой долг выполнил и сказал то, что должен был. А услышать меня или нет – твое дело, – с этими словами он отошел.
Фрида не могла дождаться встречи с Исмаилом. Злость и раздражение от разговора с Кемалем никак не проходили, и сегодня ей особенно хотелось побыть с Исмаилом, слышать его голос, чувствовать свою руку в его руке.
В пять часов под беспрерывным дождем она направилась к площади Беязыт, сейчас пустой и безлюдной. Время от времени со стороны Чарши-капы врывался трамвай, а затем сворачивал в сторону Аксарая или Фатиха. Она шла в библиотеку, но, не дойдя до нее, увидела улыбающегося издалека Исмаила, шагавшего ей навстречу.
– У меня есть два часа. Давай лучше пойдем в «Кюллюк»[28], чем торчать здесь на холоде!
Павильон кофейни «Кюллюк» был, как всегда, забит до отказа и прокурен. Кто играл в бридж, шашки или нарды, кто сидел над книгами или что-то писал. Другие просто задумчиво смотрели перед собой, прихлебывая чай. В гуле голосов доносились отдельные фразы:
– Если итальянцы победят греков, то Турция окажется в трудном положении…
– Если войска Муссолини захватят Восточную Фракию и подойдут вплотную к нашим границам…
– Англичане обязаны защитить греков.
– Завтра же День Республики, все забыли!
Фрида с Исмаилом нашли место, сели, Исмаил закурил, а затем взял Фриду за руку.
– Давай хотя бы мы не будем о войне, – улыбнулся он.
