– Даже если среди студенток медицинского факультета и попадется неземная красавица, я отказываюсь воспринимать ее как женщину. Потому что я все время буду видеть ее то за микроскопом, то за разглядыванием анатомических фигур, то – еще хуже – у трупа, в парах карболки, за диссекцией. Нет уж! Девушка, на которой я женюсь, должна быть превосходной домохозяйкой, и только. Все свое время она будет посвящать дому, приготовлению вкусной пищи, воспитанию детей и именно этим помогать мне в жизни. И пусть она будет не очень набожной, но она должна быть крепко привязана к нашей религии, к ценностям нашего народа, к нашим традициям и обычаям, она должна быть настоящей правоверной мусульманкой!
«Привязана к нашей религии… к ценностям нашего народа… Что с ним сегодня такое? – думал Исмаил. – Обычно он не такой бестактный. Должно быть, от усталости».
Но сейчас мысли Исмаила были больше заняты отцом, который уже давно болел, постоянно кашлял, и Исмаил, который дома ночевал от случая к случаю, так и не нашел времени заняться его здоровьем как следует.
– Все, хватит болтовни, пошли, – сказал Исмаил Садыку несколько холодно. – Не стоит опаздывать на занятия.
Юноши ускорили шаг, тихонько вошли в аудиторию и, протолкавшись вперед, встали недалеко от преподавателя. Профессор собирался демонстрировать случаи из врачебной практики. Рядом с ним стоял очень маленький мальчик. Ассистент профессора только что начал перекличку по списку.
Профессор повернулся к Исмаилу:
– Иди сюда, будешь держать мальчишку во время осмотра.
Иди, Исмаил, будешь держать мальчишку во время осмотра; иди, поменяй повязку койке 22, а койке 25 сделай инъекцию кальция в бедро. Бегом…
Исмаил приходил, уходил, бегал, делал все, что от него требовалось, и делал безупречно. Однако за этой беготней и суетой нередко упускал нечто важное. Сейчас – болезнь отца.
Он спрятал в карман халата приготовленные блокнот и ручку и подошел к мальчику. В это время ассистент начал читать громким голосом:
– Джевдет, сын Али, пять лет, родом из Стамбула…
– Погромче и помедленнее, ничего не слышно! – раздалось из задних рядов.
Ассистент начал читать совсем медленно:
– Джевдет… сын Али…
Его перебил насмешливый голос профессора:
– Господи,
И, перебив ассистента, сам продолжил:
– Это мальчик год назад играл на улице и упал. Начиная с того дня у него начались боли в левом
Тут профессор внезапно повернулся к студенту, стоявшему рядом, и спросил:
– Какие органы я упомянул?
Студент, казалось, ответа на вопрос не знал. Профессор тут же отвернулся от него и обратился к Исмаилу:
– Ну-ка, покажи его пах!
Мальчишка тут же завопил, словно его резали:
– Дяденька, не надо! Не надо!
Но Исмаил тут же протянул ему конфету и что-то прошептал на ухо, так что малыш успокоился и позволил себя раздеть.
После занятия Исмаил, когда все студенты еще только расходились, подошел к Садыку:
– Не найдется ли у тебя пары конфет? Дай мне, пожалуйста, я обещал их мальчику.
– Он уже давно про них забыл!
– Ну и что! Я ему обещал. Нельзя нарушать обещания!
– О господи, Исмаил! Послушать тебя, так ты как будто контракт у нотариуса подписал! Конфеты у меня завалялись, но они уже как камень, смотри, чтоб он следом за
– Давай-давай, я скажу ему, чтобы ел осторожно!
Вручив мальчишке конфеты, Исмаил направился в операционную. Может, еще удастся застать конец какой-нибудь интересной операции.
Но в операционной было тихо. Исмаил посмотрел на пустой блестящий стол. Сейчас на него здесь нисходили покой и умиротворение, но год назад он чуть было не упал в обморок.
Профессор Мюллер еще не уехал в Америку… Что они тогда резали? Руку? Ногу? Да, кажется, была ампутация гангренозной ноги. Исмаил стоял поодаль вместе с другими практикантами; это была первая операция, которую он наблюдал. Он стоял на цыпочках и изо всех сил тянул шею, чтобы разглядеть, как двигаются инструменты в умелых руках на небольшом участке плоти, окруженном белой простыней. Медсестра плотно обмотала ногу до колена ватой. Исмаил, который в тот день не завтракал, смотрел как зачарованный на надрез. Внезапно у него в ушах зашумело, его бросило в пот. Мюллер начал пилить кость. В конце концов нога с сухим хрустом отделилась от тулова, и у пациента стало на одну часть тела меньше, теперь он будет инвалидом до конца жизни. Голова у Исмаила кружилась и от увиденного, и от осознания человеческой трагедии, он понял, что вот-вот упадет в обморок. Рука его безуспешно пыталась за что-нибудь ухватиться, но медсестра вовремя заметила, что происходит, и быстро вытолкала его на свежий воздух. «Сынок, ты тут впервые?» – насмешливо крикнул вслед ассистент.
Отдышавшись, Исмаил пообещал себе, что такое больше не повторится.
