Библиотекарша, хорошо знавшая Лукова, заявила, что все книги Вадима Казакова на руках. А на последний роман — запись. Чертыхнувшись про себя, Николай Евгеньевич отправился в библиотеку при Доме литераторов на улицу Воровского. Небо было серое, затянутое дымчатыми облаками, вот-вот зарядит дождь. Из сумок и портфелей прохожих торчали ручки зонтов. Многие в плащах, лишь юноши и девушки еще щеголяли в летней одежде. Луков тоже надел синий плащ с блестящими пуговицами. На голове у него светлая мохнатая кепка. Из-за все увеличивающейся плеши приходится носить головные уборы даже в теплую погоду. На улице Воровского библиотекарь принесла ему единственную книгу Казакова. Она с интересом посмотрела на Лукова:
— А вы знакомы с Вадимом Казаковым?
— Вот знакомлюсь… — буркнул Николай Евгеньевич и, не попрощавшись, вышел из библиотеки.
На углу, на стоянке такси, он увидел чернобородого прозаика Вячеслава Ильича Шубина в модной куртке с капюшоном и молниями.
— А-а, Макиавелли! — заулыбался в бороду Шубин. — Я слышал, ты подал документы в приемную комиссию? Захотелось на вольные хлеба? Не рановато, Никколо?
Вячеслав Шубин был в приятельских отношениях с Алферовым, Монастырским, состоял членом многих литературных комиссий. От него многое зависело…
— Привет нашему классику, — улыбнулся и Луков, обеими руками пожимая пухлую короткопалую руку Шубина. — Читал в журнале вашу повесть. Глубоко вы копнули в Сибири! Какой колорит… В своей статье для журнала я упомянул вашу повесть. Язык — как у Вячеслава Шишкова…
— Я не хотел бы быть на кого-либо похожим, — помрачнел Вячеслав Ильич.
Луков, до этой встречи и не думавший помянуть в статье Шубина, — признаться, повесть ему не понравилась, слишком уж подражательна, не случайно с языка сорвался Вячеслав Шишков: именно ему бессовестно и подражал Шубин, — теперь решил во что бы то ни стало вставить похвальный абзац…
— Я ведь вас сравнил с классиком, а не с каким-то, например, Вадимом Казаковым, — осторожно вставил Луков. Он не знал, как тот относится к писателю.
— Носятся с этим Казаковым! — с досадой вырвалось у Шубина. — Куда ни приедешь на периферию, все спрашивают: почему Казаков не приезжает с вами на творческие встречи? А откуда я знаю, почему он прячется от читателей и писателей? Может, ты знаешь?
— Набивает себе цену?
— Цену себе набивают не так, дорогой Макиавелли, — рассмеялся Шубин. — Кому и знать, как не тебе. У нас ведь как? Если писателя ругают, значит, хороший, острый! Вас, критиков, теперь никто и в грош не ставит. Да и кто сейчас хорошо пишет о современной прозе? Назови мне фамилии! А-а, то-то и оно… Один мой хороший знакомый знаешь каким образом прослыл умным и проницательным человеком? Он обо всех без исключения говорил только плохое… И почти никогда не ошибался! Рано или поздно, как говорится, и ангел согрешит.
— Не умный он, ваш знакомый, а дурак, — возразил Луков. — Ругать всех без разбору глупо, и идиоту известно, что начальство не следует дразнить: оно больно клюется.
— Ты, конечно, дразнить не будешь…
Подошло такси, Шубин сунул ему пухлую ладонь и уселся рядом с водителем. В черной бороде его поблескивали серебряные нити, карие глаза хитро прищурились.
— Только смотри не сравнивай меня с Шишковым в своей статье… Уже один карикатурист нарисовал меня в «Литературке» вылитым автором «Угрюм-реки»… Разве я похож на Шишкова?
— Внешне или… вообще? — растерялся Луков.
— Я против тебя выступать не буду, — засмеялся Шубин. — Может, и пройдешь в Союз писателей… Только вот у тебя ни одной солидной монографии нет, могут и забодать… — Он остро взглянул в глаза критику: — А чего бы тебе, Никколо, не написать книжку обо мне, а? Сам знаешь, охотники найдутся, я ведь тоже сейчас в силе… Ты подумай, старик! — Рассмеялся, помахал рукой, и такси уехало.
«А ведь он прав, черт бородатый! — глядя на высотный дом напротив, подумал Луков. — Провалят на приемной комиссии — все равно придется за книжку засесть… И почему бы не написать о Шубине?..»
Николай Евгеньевич повернулся и снова зашагал в библиотеку: нужно на всякий случай захватить и книги Шубина. Мужик он пробивной, член двух или трех редсоветов крупных издательств, поможет быстренько протолкнуть книжку о себе.
Библиотекарь за несколько минут подобрала ему все вышедшие за последние десять лет книги Вячеслава Шубина. И были они в отличном состоянии, потому что рука читателя почти не касалась их.
Обойдя кругом «ГАЗ-66-01», Андрей Абросимов покачал головой: за лето крепенько ему досталось! Правое крыло помято, краска на капоте местами содрана, одна фара разбита, не работает и задний фонарь. Видно, где-то колючей проволокой сбоку разодрало у стойки брезент. Работавший на машине паренек два дня назад был призван в армию. Чувствуется, что за машиной особенно не следил, вон сколько засохшей грязи налипло под крыльями! И как он ездил ночью с разбитой фарой и без заднего фонаря?
