— Моим начальником будет некий Околыч, — рассказал Андрей. — Он мне показался на редкость интересным типом. Он заявил, что деньги, мол, валяются у нас под ногами, но не каждый умеет их увидеть и подобрать.
— А он, Околыч, видит?
— И на земле, и под землей… Он ведь заготовитель. Его интересует все, что растет наверху и в земле.
— Жулик?
— Держится уверенно, все в Климове его знают, говорят, с ним не пропадешь.
— Вот только на кого он работает? — сказал отец. — На себя или на государство?
— Я это и постараюсь выяснить, — пообещал Андрей.
— Боюсь, сын, тебя надолго не хватит… — напоследок сказал отец. — Расстанется с тобой Околыч!
— Почему? — удивился Андрей.
— Видишь ли, почти всем Абросимовым свойственно чувство обостренной справедливости, отчего многие твои родственники и пострадали. А этот Околыч, судя по всему, делец… Сможешь ли ты стерпеть обман, несправедливость, воровство?
— Я — журналист, — ответил Андрей. — И чтобы понять истоки зла, наверное, стоит и самому залезть в эту выгребную яму по уши.
— Я бы сейчас не смог, — сказал отец.
— Я попробую, — улыбнулся Андрей.
Привинтив фару и поставив задний фонарь, Андрей при помощи молотка и нескольких чурок из поленницы, как смог, выровнял вмятину на крыле, потом подкрасил зеленой краской, которую тоже прихватил на складе. Бабка Мавра дала ему дратвы, сапожную иглу и шило — покойный муж ее сапожничал, — и Андрей наложил на разодранный брезент квадратную заплатку. Теперь машина выглядела нормально. Хорошо, что паренька-шофера призвали в армию, — там его быстро научат порядку, — еще бы полгода, и он окончательно доконал бы «газон».
Услышав какое-то звяканье, Андрей поднял голову и оглянулся: мимо по тропинке к озеру с пустыми ведрами на коромысле прошла невысокая пухленькая девушка в коротких брючках и синей водолазке. В рыжих волосах у нее черная лента, завязанная смешным бантиком. За девушкой бежал кривоногий щенок с лохматыми ушами. Набрав воды, она понесла ведра к бане Мавры Егоровны. Андрей сообразил, что это и есть ее внучка Ксения. На вид лет шестнадцать. Чуть сгибаясь под тяжестью коромысла, она мелко семенила короткими ножками, не глядя себе под ноги. Когда она прошла мимо, наверное, в пятый раз, Андрей сказал:
— Может, помочь?
— Раньше надо было, — бойко ответила она. — Да вы и не сумеете на коромысле.
— Давай попробую. — Андрей подошел к ней, снял с плеч коромысло с ведрами.
Действительно, с непривычки половину ведер он выплеснул себе на брюки и туфли, пока донес до бани. Девчонка шла рядом и поучала:
— Нужно ногами-то семенить и чуть нагнуться вперед, тогда не будет брызгать.
«Вот, значит, почему она крутила задом! — улыбнулся про себя Андрей. — Тут, оказывается, тоже есть свои секреты…»
Он попробовал пройти так же, как ходила с коромыслом она, и вода сразу перестала выплескиваться. Девчонка засмеялась:
— Как смешно вы ходите! Как моя бабушка, когда уток загоняет с озера домой.
В черной продымленной бане в печь был вмазан широкий, луженный изнутри чан, в углу стояла выщербленная, проржавевшая по краям ванна, в которую заливали холодную воду. Ксения ловко затопила печку, подложив к поленьям свернувшуюся в трубку бересту. В бане пахло дымом и сухими березовыми вениками. Андрей представил себе горячий сухой жар, шумный выхлоп из жерла каменки, когда туда подбросишь полковшика кипятка, и себя на черном дощатом полке с размоченным веником в руках…
— Пустишь помыться-то? — спросил он сидевшую на корточках перед печкой девчонку.
— Мойтесь, жалко, что ли. — Она пожала плечами. — Воды хватит. Можно еще в ведрах оставить в предбаннике.
— А веники есть?
— На чердаке, — кивнула на черный потолок Ксения.
Когда пламя забушевало в печке, они вышли из дымной бани. Андрей присел на ступеньках, а девушка прислонилась к высокой березе, широко раскинувшей свои ветви над крышей. К стволу был приколочен шест с покосившимся скворечником.
— Наша баня вот-вот развалится, — заговорила Ксения. — Вот у Околыча баня! Не баня, а дворец! Там и русская, и сауна, и холл, где отдохнуть можно. Даже медный самовар есть. Как кто из начальства приезжает в Климово, так их привозят попариться к Околычу.
— Где же его баня? — окидывая взглядом берег, поинтересовался Андрей.
— На даче, это отсюда пятнадцать километров. Там красивое лесное озеро и народу мало.
— И он ездит каждую субботу? — удивился Андрей.
— А чего ему! — улыбнулась Ксения. — У Околыча две дачи, две машины и даже есть собственный трактор…
— Ты что мне сказки рассказываешь? — не поверил Андрей. — Он ведь не падишах какой-нибудь, а всего-навсего обыкновенный заготовитель.
— Дача его на озере, дача тещи в Никулине, «Жигули» дочери Розы и его собственная «Волга»… А вы видели его дом на том берегу? Два этажа, семь комнат и самая лучшая в Климове голубятня.
— Как же ему все это удалось-то?
— Надо уметь жить… — явно повторила чьи-то слова Ксения.
— Может, он и меня научит? — с улыбкой взглянул на нее Андрей.
— Мой-то Васька ничему у него не научился, — вздохнула девушка. — Разве что пить…
— Околыч еще и пьет?
