- Хоросо пахнет, - сказала обладательница несуразного “драстуй”, шоколадного цвета улыбчивая красотка с тысячью вьющихся спиралью волос на маленькой аккуратной голове. - Я Гелила.
- Дима, - сказал я ошарашенный. - Хочешь, попробуй. Угощайся.
- Не, не, - отнекалась темнокожая красавица, но мне не хотелось ее отпускать.
- Попробуй, попробуй, не стесняйся, - я положил ей в тарелку ложку с горкой картошки и добавил сверху несколько кусочков с хрустящей - позажаристей - корочкой. - Лучше есть с соленым огурцом или помидором, - я быстро полез в холодильник, где стояли прихваченные нами с родины литровые банки с консервацией (Нинка закрывала). Разрезав соленый огурец на мелкие длинные кусочки, протянул их Гелиле. Девушка подковырнула вилкой несколько кусочков картошки и препроводила их в рот.
- А, а, а! - тут же протянула она, широко открыв рот и замахав передо мной, как веером, розовой ладошкой. Из ее глаз выступили слезы.
- Ну, что ж ты так неосторожно: она же горячая! Кусай скорее холодный огурец, не то все небо обпечешь! - я поднес кусочек огурца к ее губам, Гелила откусила, стала пережевывать, но слезы еще застилали ей глаза.
- Вкусно, - улыбнулась она, пережевав. - Осень вкусно, только горясё. Русская кухня.
- Наша, наша. Ешь на здоровье, только сперва подуй, потом в рот.
- Ладна, - сказала Гелила.
Я улыбнулся.
- Откуда такая будешь?
- Аддис-Абеба. Я Аддис-Абеба.
- А, из Эфиопии, выходит. Царица Савская? Македа?
- Не, - все также широко улыбаясь и показывая безупречно-белые зубы, ответила африканская красавица. - Я - Гелила, не Македа.
- Забудь: больше двух с половиной тысяч лет прошло. Давно говоришь по-нашему?
Гелила стала загибать пальцы.
- Сесть месяца.
- Шесть месяцев? Ну ты даешь, молодец! На кого учишься?
- Буду врась.
- Нужная профессия. Добавить картошки?
- Спасиба. Я на нось мала кусай.
- А у нас раньше не получается. Мы возвращаемся с работы за полночь, поэтому и не видимся с вами. Теперь, может, будем видеться чаще? - снова улыбнулся я.
- Будим видица часе, - ответила Гелила и в ответ тоже подарила очаровательную улыбку.
Заглянув в холодильник, Гелила достала оттуда пару бананов, один из которых протянула мне:
- Банана?
- Нет-нет, спасибо, не хочется перебивать аппетит.
Гелила положила один обратно.
- Спасиба за картошка.
- Да ладно, не за что.
Я проводил удаляющуюся к себе девушку неотрывным жадным взглядом. Если бы мог, засвистел всеми возможными свистками: так хороша была эфиопская красавица не только спереди, но и сзади. Хрупкая фигурка словно парила над полом, округлые крепкие бедра будто жили своей жизнью.
“Эх, почему я не царь Соломон, - подумал я, - а всего лишь обыкновенный грузчик?”
Я сглотнул - достанется ж кому-то такая умопомрачительная герла! И чего мы так долго работаем? Наверняка девушке надо помочь освоить русский язык, попрактиковаться…
- Ну что там у тебя, долго еще? - разрушил мой воздушный Нойшванштайн Грицай.
- Тащи огурцы и можешь резать хлеб, все готово.
Грицай понес банку с солеными огурцами в нашу комнату - ели мы исключительно в ней. Я выключил плиту и с горячей сковородой потянулся вслед за Грицаем.
- Знаешь, кто снимает соседнюю комнату? - сказал я, закрыв за собой дверь. - Сногсшибательная африканочка, шоколадка с ног до головы.
- Да ну!
- А то!
- Чё меня не позвал: в жизни не видел живых африканок близко.
- Теперь только через неделю - вспомни, когда уезжаем и когда возвращаемся.
- Ну да, - придвигаясь поближе к сковородке, с сожалением произнес Грицай. - Расскажи поподробнее, какая она из себя? Сильно страшная? Небось, отвислые губы, нос картошкой…
- Да нет. Они, конечно, как и наши, разные бывают, но эта - конфетка-конфеточкой, не смотри, что смуглая.
Разговор наш, само собой, закрутился вокруг любопытной соседки. Обитаем через стенку и ничего о ней не знаем - как так? Одна живет или с мужем? Давно ли в Питере? Как там у них вообще житье-бытье в экзотической Эфиопии? Построили ли они окончательно социализм? Русскому человеку все интересно, и прежде всего: какая она в постели? Наверно, жгучая, как все африканки?
- А ты что, с африканкой спал? - спросил я, усмехаясь.
- С какой африканкой? Где ты у нас их видел? Но говорят, их с детства обучают умело ублажать мужиков…
- Говорят, что кур доят! Их там тоже народов - не меряно: у каждого свои обычаи. Эта, сразу видно, интеллигентная штучка, может даже, аристократка какая-нибудь.
- Может быть…
Грицай задумался, даже вилка с наколотой на нее картошкой и рука с откушенным наполовину огурцом на секунду зависли в воздухе.
Я тут же вспомнил, как в Харькове наши, русские, девчата забирались на второй этаж к неграм из политеха. Негры подгоняли добротную фарцу; за ночь, хорошо постаравшись, можно было обзавестись завидными шмотками. Потом они щеголяли в них без всякого стеснения…
- Надо как-нибудь с ней сфоткаться, - прервал мои воспоминания Грицай, - а то дома не поверят, что мы жили через стенку с живой африканкой!
- Сфоткаемся еще, не переживай!
Грицай отправил картошку в рот, следом за ней огурец.
- А что она на кухне делала?
- Взяла из холодильника банан и ушла к себе.
