””Раз, два” разрешил?” - спрашивали работяги у бригадиров, когда те угощали их напитками из поврежденной тары. Или: ””Раз, два” гребет”, - предупреждали друг друга, когда на небольших перекурах стихийно сбивались в кучку. Нельзя было засиживаться утром в раздевалке - “Раз, два” строго за этим следил, - в десять ты уже должен был находиться в ангаре. Нельзя было застревать в туалете - “Раз, два” и оттуда быстро выкуривал засидевшихся. На время обеда отводилось не больше двадцати минут. Минута задержки - десятка премии минус. Огрызнулся или недовольно глянул в сторону Саркиса, - еще может быть десятка.
В первый месяц премию дали всем. В основном, за переработку. Но моя премия оказалась почти на треть меньше премии Грицая, хотя наработали мы часов одинаково.
Зарплату раздавали в конвертах в конце рабочего дня. Соответственно, никто не знал, кто сколько получает. Договоренное изначально, плюс премиальные.
Грицай поинтересовался, какую мне дали премию. Я ничего не скрывал. Грицай поначалу удивился, что мне заплатили меньше, потом даже несколько возмутился: “Чего это они так?” Но я нисколько не расстроился: для меня было главное то, что оговоренную сумму мне выдали, как положено, а премия - это так, барская прихоть: сегодня дадут, а завтра могут не дать, - что на нее надеяться? Но и лукавить ни к чему: приятная добавка, лишней не была бы…
Грицай хотел накопить на хороший видак: его жена Нина мечтала собрать фильмотеку полюбившихся фильмов (перед отъездом он обещал ей привезти видак из Питера). Свой особенно любимый фильм “Любовь и голуби” на видеокассете она купила еще год назад, но смотрела только на видаке у Сигаевых, который им подарили родители на годовщину свадьбы. Я из заработанных денег надеялся приобрести компьютер, о котором тоже давно мечтал и против покупки которого всегда возражала Лида. “На кой ляд он тебе нужен: в игры только играть!” - повторяла она слова своей матери, тоже вечно недовольной моими прожектами. Но как объяснить близоруким теткам, что такое компьютер для технаря, тем более, когда ты уже сталкивался с его возможностями ранее: при учебе или по работе? К тому же, говорят, по миру запорхал новый “Windows” - не чета старому.
Я времени зря не терял и при возможной свободной минуте объезжал спецмагазины, вникая в модели и программное обеспечение.
На почве компьютеров (как, впрочем, и на почве рока) я близко сошелся и с Давыдовым, тем самым крепышом, который научил меня тупо отключать мозг, когда надо.
Не так давно у Давыдова появилась еще одна страсть: увлечение языческим прошлым славян: Перунами, Велесами, Хорсами, и увлечение это зашло у него так далеко, что он даже набил себе на шее “Опору”, руну, придающую, как ему казалось, твердости духа и веры во все отеческое, а на плечо “Валькирию” - оберег, особо почитаемый у воинов, защищающих родную землю (может, поэтому всякий раз, когда я заводился с Саркисом, Давыдов одобрительно шептал мне на ухо: “Правильно, правильно, нехрен с этими чурками панькаться”).
Я, считая себя космополитом, не особо приветствовал одностороннее увлечение Давыдова прошлым. Несомненно, прошлое надо знать, но жить им и бездумно следовать его заветам в современном разношерстном мире, вовсе не стоило: еще не стерлось из нашей памяти воспоминание о том, куда завело в двадцатом веке заигрывание с древностью немцев. Да и в большинстве своем, несмотря на Беловежское соглашение, все мы в душе пока еще оставались людьми советскими.
22
И в жизни грузчиков продуктовых баз бывают праздники. Дотянулись: вышел срок филе грудки индейки. Целых полподдона! Как это Саркис прозевал? Один покупатель выписал, вернул; второму также втюхать не удалось, несколько киосков сделали возврат… Долго хозяин выговаривал у конторы Саркису, потом велел раздать всю просроченную индейку работникам и охранникам, вроде как к 23 февраля - гуляй, мужики!
Мрачнее тучи вернулся Саркис в ангар и с кислым выражением лица стал отоваривать присутствующих.
На каждого пришлось по два картонных ящичка (нам с Грицаем, считай, четыре), в каждом ящичке с десяток тушек, не меньше, - это ж сколько мы их будем есть?
- Может, дадим немного хозяйке и соседям? - предложил я, когда мы возвращались домой. (Сегодня закончили как никогда рано. Хозяин сказал, что больше фур не ожидается, но нам, работягам, это только в радость: уйти в субботу в два часа пополудни, - значит отдохнуть почти полтора дня!)
Грицай недовольно поджал губы, но я снова на него насел:
- Срок филе и так вышел, а мы все это не съедим и за две недели, даже если давиться будем каждый день.
Грицай уступил. Один ящичек. Разделили между хозяйкой и соседкой.
Раиса Тихоновна расцвела, как маков цвет, и унесла индейку в свою комнату (у них там тоже был небольшой холодильник), загнав в нее предварительно любопытного Егора.
К диковинной соседке постучаться вызвался сам Генка:
- Давай, я с ней поговорю.
Я пожал плечами и развел руками:
- Пожалуйста.
(Людей всегда тянет на что-то необычное!)
