— Здесь, — сказала Тара, ее лицо сияло серебром в лунном свете.
Я посмотрела на дом в конце улицы, снаружи было много людей, их смех и пьяные крики доносились до нас. Улицу заполняли машины, чтобы потом развезти пьяных по домам.
— Передумала? — спросила она. Ее голос был тихим, она полагалась на меня. Если я не пойду на вечеринку с ней, она не пойдет вообще. И всем ее надеждам отбить у Адрианны Ги ее парня, Ангуса, придет конец. Тара была мне самой близкой подругой, но я для нее была лишь прикрытием.
Я быстро кивнула, несмотря на предупреждения Джейкоба. Слова, что Адрианне нельзя доверять. Что она связана с дьяволом. Что все ее друзья были против меня и хотели съесть мою душу. И хотя я давно не видела Джейкоба, его ворчание все еще четко звучало в голове. Я не говорила об этом Таре. Я знала, что она хотела пойти на вечеринку, хоть нас и не пригласили.
К счастью, Тара не была толстой, как я. Она была очень высокой для своего возраста, что дало ей пару кличек, но я честно считала, что лучше быть высокой, чем полной. И она была красивой и худой, а если надевала платья и короткие шорты вместо любимых брюк и старинных рубашек, она могла свернуть много голов. Так что ее на вечеринку пустят.
Насчет себя я не была уверена.
— Ага, хотела бы я передумать, — призналась я. — Но не выйдет. Я обещала, и я пойду с тобой. Просто…
— Что? — Тара зажгла сигарету.
Я смотрела, как она затягивается, становясь бледнее. Она выдохнула, и облако дыма поднялось в звездное зимнее небо.
Она передала сигарету мне, и я неохотно вдохнула. Это сгладит ситуацию, но все это выглядело смешно в эти дни.
— Но… — медленно сказала я, уже теряя ход мыслей. Рассказать ей? Блин.
Я вернула ей сигарету и сказала:
— Просто я слышала, что я не нравлюсь этим людям.
— Кто тебе это сказал?
Я пожала плечами.
— Не знаю. Парень.
— Какой парень? — спросила она с подозрением.
— Ты его не знаешь. Это зовут Джейкоб.
Она удивленно посмотрела на меня и закашлялась.
— Джейкоб? Чудак с ирокезом, убивший себя? — спросила она, кашляя.
— Попытался убить, — исправила я. — Да, это он. Он часто провожал меня домой, — каждый день несколько недель, пока на прошлой неделе не стал вести себя безумно.
— Уверена, он умер, Перри, — сказала Тара.
— Ага, и я говорила с мертвецом, — рассмеялась я. Игра или нет, но трава в сигарете была сильной, я уже плохо воспринимала ситуацию.
Тара тоже рассмеялась.
— Ну, не знаю. О его похоронах писали в газете не так давно, но я могла перепутать.
Я издала смешок.
— Или я уже перебрала и говорю с призраками.
— Но это звучит как ложь. Никто не ненавидит тебя, Перри. Никто даже тебя не знает.
Это ранило бы пару минут назад, но теперь ее слова лишь немного задели мое сердце.
— Эй…
— Прости, Паломино. Я про то, что никому нет до тебя дела.
Я вскинула бровь. Это звучало не лучше.
— Ты безобидна, Перри. Никто тебя не ненавидит. Серьезно. Пойдем, сама увидишь.
Будет круто.
Я кивнула, и мы пошли по темной, почти не освещенной улице на окраине города. Я была воодушевлена, наверное, повлияли два литра канадского сидра, которые мы недавно выпили в автобусе.
А потом Тара пропала. И я осталась одна на улице.
Я озиралась, но видела лишь резкие тени, появившиеся из-за луны, и пустой широкий тупик. Тары видно не было, шум вечеринки притих. Время словно остановилось, все в мире пропали, осталась только я.
— Перри, — услышала я шепот.
Я оглянулась в сторону дома. Во тьме горел одинокий фонарь. Он озарял силуэт Джейкоба, стоявшего на месте с газовым баллоном в руке.
— Пойдем вместе, — сказал он. Без причины я пошла к нему, к жуткой тени на безжизненной улице.
Я проснулась с неприятным ощущением и пару секунд не могла вспомнить, где была.
Не дома. Комната была слишком темной и без окон.
Я медленно села и дала глазам привыкнуть. В углу мерцали огоньки компьютера и прочих приборов Декса.
Уже вторую ночь за последнюю неделю мне снилось прошлое. Я не знала, почему.
Обычно, если мне снилось странное, это было как-то связано с духами, которых мы потом встречали. Я начинала полагаться на свои сны, как на пророческие, или как на обрывок воспоминания из разума мертвеца (как это мило звучало). Но мне снилась старшая школа, то, что я прогнала из головы с помощью лекарств, врачей и терапии. Мне не нравилось, что это возвращалось. Я надеялась, что это ничего не означает. Не должно было. Это все было из-за наркотиков, и все.
Я мало что помнила о снах. Я знала, что там была моя подруга Тара, может, доктор Фридман, мой старый психиатр. Ничего страшного не происходило. Но было во всем этом что-то жутко реалистичное, и мое сердце колотилось, я сильно потела. Я ощупала простыни. Они были влажными. Джен точно сожжет их, когда я уеду.
Этим вечером Декс готовил ужин для нас с Джен (его навыки в этом поражали), и я перебрала вина. Чтобы успокоиться. Все мы перебрали, чтобы разговор шел лучше.
Может, помогло то, что мы ели в гостиной, смотрели телевизор, и нам не приходилось пялиться друг на друга. Я не смотрела на них, но я еще помнила разговор с Дексом. Мы все оставили в прошлом.
